Онлайн книга «Урок обольщения»
|
— Твою ж в бога душу… — Он смолк, закрыл глаза, уткнувшись в несвежую подушку. Больно ругаться. От двери послышался голос: — Ох ничего себе. Яшка с трудом продрал глаза, прошелестел сухими губами: — Дайте воды, черти. Осмотрев его, Пельмень со знанием дела констатировал: — Допрыгался. Надо в больничку. Яшка, испив водицы, воспрял духом, немедленно развыступался: — Никуда не поеду! Больничный, и все такое, это не надо. Деньги нужны. Мне отлежаться, и все. — Тошнит тебя, — напомнил Колька, вытирая пол, — и в глазах у тебя двоится, пальцы видишь, которых нет. Анчутка сварливо заявил: — Ты жульничаешь! Показываешь два, а потом третий суешь. Пельмень заметил, обращаясь к Кольке: — Треснуто-то от души. Удивительно, как на своих двоих добрался. — И обратился уже к другу: — Где тебя так? В поезде? — Нет, — буркнул тот, пялясь строго в угол. — Неужто в Куйбышеве? — Нет! — Да ладно. Неужто… — Все! — свирепо прошипел Анчутка. — Отвали! Об угол стола треснулся! Пельмень не спорил: — Ну нет так нет. Я ж чисто для себя, чтоб не ходить там, где такие столы стоят… Он бесцеремонно повернул бедную Яшкину голову, которую самолично как следует пролил зеленкой, и поставил диагноз: — …с кастетами, что ли? Колька заметил: — Да ладно. Если кастетом, то каюк был бы. Андрюха растолковал, со знанием дела: — Так это как приноровиться. Есть умельцы, оглушать — оглушат, но без мокрухи. Честно — лиха работа. Яшка… — У! — Где подловили-то? На что? — Ничего не скажу, понял? Тебе ничего не скажу. Это «тебе» Кольке показалось интересным, он и поторопил: — В самом деле, Андрюха, позвони, может, неотложка приедет? Раз не хочет мальчик в больничку. Андрюха отправился в кабинет к директору, там был телефон, Колька, прикрыв за ним дверь, вернулся к койке: — Мне скажешь, что ли? Яшка заморгал красными глазами, задергался, пытаясь сесть, Колька остановил: — Ты что, лежи. Ну, что? Яшка забормотал: — Да че, так мне и надо. Колька, сдуру Светке пообещал, что пить не стану, — а как без этого?! Я ж бешеный делаюсь, мысли всякие, идеи, тянет на подвиги. И туда, и там, и обратно — и все всухую, что ты! Озверел я… Тут он слишком резко уронил покаянную голову — и тотчас чуть не помер. Колька едва успел его подхватить, чтобы он не свалился с койки. — Каяться потом будешь, дело говори. — Я и говорю, Никол! Выхожу на вокзале, злой как черт, трубы горят, в ресторане не налили, в буфете ни к кому не присоседиться, а тут она и подваливает: мужчина, мол, не желаете ли… Он замолчал, Колька поторопил: — Что за «она»? — Да в том-то и дело! — зашипел Анчутка, с поправкой на его состояние это походило на крик — Лидка Лехнович это была, кровь из носу! Пожарский сначала не понял: — Лехнович, Лехнович… Что за?.. А, Андрюхина зазноба несчастная. Ты с чего взял, что она? — Да говорю тебе, она. Я сначала не сообразил, а потом она что-то сказала — слышу: картавит. Вот и сложилось… — Да быть не может. — Она. — Ей в тюряге место, она же… Анчутка шипел и плевался, как кипящая каша: — Так у нас же все добренькие! Вот она и шляется! — Погоди. Что дальше-то было? Яшка покраснел, но все-таки гражданский долг победил. — Ну, сговорились выпить при луне, потащились в сквер. Выпили… Тут он снова замялся, Пожарский поторопил: |