Книга Урок обольщения, страница 50 – Валерий Шарапов

— Роман Степанович, где вы там?

— Иду-иду, Антонина Семеновна. — Вот это номер. На таких же уродливых лыжах подкатил и. о. главбуха Калинка.

Именно подкатил, и, как невольно отметил Колька, крайне ловко. Видел его Пожарский пару раз — в рубахе и брюках он как хромой вол под седлом. А сейчас — бушлат нараспашку, тельник, шаровары, он был почти красавец, как партизан с картины. И волосы, оказывается, у него были, а то прилизывается, как дурак. Итак, он подкатил по зову Латышевой и вежливо подал ей целый карандаш. Сломанный он запихал сперва за ухо, но тотчас смутился и спрятал в карман, как все нормальные люди.

Тося, завершив формальности, всем дала расписаться и ушла. Калинка за ней.

— Это чего это? — спросил Колька морозный воздух.

Ответила Лехнович:

— Это наш бухгалтер. Тося будет результаты фиксировать, а он ей помогать.

— Если он бухгалтер, то он должен считать, а другие помогать, — заметила Оля.

Лидия чуть улыбнулась:

— Кое-кто считает, что он не сможет отразить действительность… — И еще что-то хотела прибавить, но позвали всех на старт, и она уехала. В самом деле умеет, да еще как.

— Ну что, айда? — спросила Оля, Колька глянул на Пельменя — тот стоял, повиснув на палках, глаза вниз.

— Андрюха. Старт через минуту.

— Угу, — только и ответил Пельмень и откатил на линию.

Колька, скользя рядом с Олей, вполголоса спросил:

— Ну что, валим? Я дорогу знаю.

Гладкова отозвалась, почти не открывая рта:

— Само собой. Что зазря по лесам носиться.

Злой Пельмень все всегда делает медленно, это общеизвестно. А тут он был не просто зол, он кипел. Мало того что выдернули, оторвали от дел — пусть выходные, неважно, у него всегда есть дела, еще и это вот!

Народ рванул, как бешеные бараны, аж снег задымился. Колька с Ольгой свалили в сторону под шумок — ну и правильно сделали.

Первые десять человек, у кого сил хоть отбавляй и лыжи свои, в момент оторвались, задали темп. За ними, пыхтя и гикая, тянулись середнячки. Кто-то пытался обогнать прямо по целине, кто-то сразу на рывке выдыхался, сворачивал, делая вид, что проверяет крепления.

Лида улетела, как снежинка, — туда ей и дорога, жесткого ей сугроба. Вокруг нее роились идиоты, верещали, ржали, как мерины, а она вроде бы не отвечала, но Пельмень и так знал, что все она видит, все слышит и все происходящее ей приятно. Отчего же нет — целыми днями за станком, а тут сразу такая собачья свадьба.

— С-с-сука, — Андрюха плюнул и пошел по-своему, не торопясь, не рвясь, не думая. Мышцы знали, что делать, лыжи везли сами — не быстро, но так можно идти бесконечно долго, сохраняя силы, как росомаха.

Снег стлался под лыжи, ветер посвистывал, постепенно усиливаясь, было хорошо, спокойно. Пельмень дышал ровно, даже глаза прикрыл — а когда открыл, увидел, что ни на вот столечко лыжню не потерял.

Но двигался он небыстро. Если на финише его ждать придется, то все-таки нехорошо получится. Он потянул носом — так и есть, скоро поднимется буря, а это что значит? Что неумехи наверняка будут срезать дорогу по лесу, растеряются, и придется их искать с собаками. Нечего добавлять народу работы, так решил Андрюха и, сойдя с лыжни, отправился напрямую.

Местность знакомая. Сначала пологий подъем, потом резкий спуск, потом снова в горку и опять так же. Угадывались под снегом поваленные деревья и улегшиеся кусты. А вот и снег повалил. В лесу не так заметно, но он стал гуще, и ветер ощутимо переменился и окреп. Потемнело.