Книга Венецианский роман, страница 119 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

— Я немного устала, – говорит ему она, – давай зайдем на минутку в этот бар?

С другой стороны моста, прямо на углу, находится бар, похожий на тысячу других таких же баров.

— Да, конечно, прекрасная идея, – говорит мистер Сильвера с запоздалой поспешностью. – Я тоже немного устал.

Он хотел бы сказать «спасибо», но у него не получается.

Зато она добавляет голосом, в котором звучит явная ирония:

— По крайней мере, там не будет сапожника, который нас прогонит.

На двери бара не было ни вывески, ни имени, и я его окрестила для начала «бар женской практичности». Невозможно без конца шагать по улицам, без конца пережевывая свои переживания, даже в Венеции. Начинают болеть ноги, мускулы тихонько напоминают тебе, что они тоже существуют, каждый шаг отдается в голове. Я ясно видела, что Давид, хоть и привык к бродяжничеству, очень устал, может, даже больше меня, и действительно, он с явным облегчением рухнул на деревянный стул.

Кроме нашего, было еще три пустых столика, и молоденькая официантка вышла из-за стойки и направилась к нам, но по дороге остановилась, чтобы небрежно вытереть их, сметая крошки на пол. Она сделала то же самое (чуть более тщательно) и с нашим столиком, а потом удалилась приготовить нам чай.

Мы смотрели друг на друга, можно сказать, физически, напрягая зрачки, сетчатки, оптические нервы, так чтобы они в самом деле служили инструментами зрения. И наше молчание стало иным, взаимное отторжение ушло куда-то в глубину, а эмоции опустились на уровень этого прозаического местечка, с его потрепанными занавесками в полоску, пакетиками печенья и шоколадками за стеклом, с краном, из которого капает вода, и крошками на полу. Здесь я уже прозаически видела перед собой усталого мужа, который должен уехать по делам, а сам в таком состоянии, что может завтра же заболеть.

— А если ты заболеваешь, – спросила я, – что ты делаешь? Как ты можешь лечиться, если всегда в дороге?

— Ну, да ведь я всегда здоров, более или менее. Все так устроено, что со мной не может случиться ничего серьезного.

— А это путешествие разве не рискованное? Ты сказал, что твой корабль…

Снова его тонкая, как травинка, улыбка.

— Нет, все так устроено, что для меня нет никакого риска. Думаю, что я скорее умру со скуки во время плавания. Буду читать старую газету, смотреть на бегущие волны и в конце концов пойду играть в карты с третьим помощником.

Я заранее знала ответ, но все-таки спросила:

— А мне нельзя уехать с тобой на этом корабле? Или встретиться в каком-нибудь порту? Почему невозможно стать кем-то вроде Блуждающей Еврейки?

Он ответил, что это уже кому-то приходило в голову – автору дешевых романов, шутки ради. Нет, рядом с ним никогда не было Блуждающей Еврейки и уж тем более Блуждающей Шиксы. Потому что…

— А что такое «шикса»? – спросила я.

— Нееврейская женщина или девушка. Но все равно, не в этом дело. А в том, что вещи так устроены…

— Да пошли они к черту, эти вещи! – закричала я.

Официантка посмотрела на меня из-за своей стойки с удивлением, но вместе с тем и с одобрением, а я расхохоталась. Отсутствие соперниц – евреек или шикс – уже было некоторым утешением. Давид тоже рассмеялся. Мы взялись за руки. И были почти в веселом настроении, когда покинули этот бар, который стал для меня (а может быть, и для него) «Баром орущей шиксы».