Книга Венецианский роман, страница 21 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

И в этот раз у нее в руках явно есть (или она думает, что есть) какие-то козыри. Но зачем мне знать детали, если я не представляю даже, какова цена ставки?

Лайнер «Царица Ионического моря» – если смотреть на него вблизи, не такой большой и белый, как казалось, – все еще стоял у пристани перед темными садами Джардини. Но трап и якоря были убраны и швартовы отданы, а буксирные тросы натянуты. В салоне на палубе В, где должен быть подан обед, пассажиры бросились к окнам, чтобы смотреть наружу. На набережной несколько прохожих остановились, чтобы поглазеть на отплытие лайнера. Было ровно восемь часов вечера.

На борту после посадки еще чувствовалась некоторая напряженность из-за проблем с размещением багажа и распределением по каютам, но в конце концов все было улажено; и между пассажирами из разных групп даже установились дружеские отношения. Мистер Сильвера воспользовался этим и доверил двадцать восемь своих подопечных веселой француженке, мадемуазель Валантин, которая выстроила свою группу в очередь перед каютами на той же палубе B. Раздав своим туристам конверты с программой круиза и формулярами для заполнения, он сказал, что пойдет немного отдохнуть. Тина заметила, что вид у него какой-то усталый и отсутствующий.

И вот носовой буксир издает один за другим два гудка, а потом еще третий; на палубе B в это время вновь слышится прерванная на несколько мгновений мелодия «O sole mio». Почти неощутимо судно отдаляется от пристани и разворачивается носом к морю.

— Au revoir, Venise!^[37] – кричит мадам Дюран, а за ней и другие, каждый на своем языке.

Но по-португальски не кричит никто, потому что единственные два португальца на борту – это молчаливый отец Тины и сама Тина. А она в это время смотрит на свое отражение в темном окне и видит там два кружочка из розового хрусталя, соединенные настоящей золотой нитью; эти сережки она обнаружила в своем конверте.

«Что мне делать, что сказать, как я посмотрю теперь в лицо сеньору Сильвере?» – думает она, не решаясь обернуться и увидеть его в толпе пассажиров, спешащей к столам.

На набережной, блестящей от дождя и освещенной редкими фонарями, уже не осталось зевак.

Лайнер разворачивается в канале и медленно удаляется параллельно садам Джардини, сверкая нарядными огнями. Но уже перед мысом Святой Елены на море опускается туман, и когда лайнер подходит к Порто ди Лидо, он превращается в смутный призрак, почти растворившийся в окружающей темноте.

На набережной перед садами Джардини теперь совсем никого нет, кроме мистера Сильверы; он курит, прислонившись к ограде; а потом, бросив сигарету, уходит и он, держа в руке свой потертый чемоданчик.

— Расскажи-ка мне, что за темные делишки ты затеваешь в нашем славном городе?

— Готова поспорить, ты знаешь об этом больше, чем я. Вот, например, я побывала в доме у Званич.

— И видела роскошных мальчиков? Понравились?

— Ням-ням.

— Ах, если бы я был на двадцать лет моложе! На твоем месте я бы приобрел их вместе с картинами.

— Картины я охотно оставляю Пальмарину. Что же касается мальчиков, на них, кажется, серьезно положила глаз Федерхен.

— Не может быть!

— Она сама в этом созналась при свидетелях. Но я уверена, что она скрывает еще что-то важное. Ты знаешь, когда именно она приехала?