Онлайн книга «Венецианский роман»
|
Мистер Сильвера (он полулежит, опираясь на локоть, а она сидит, обхватив колени руками) не может припомнить ни единого места на земле из всех, которые ему довелось видеть, где сооружения, построенные человеком, сохранили бы все достоинства природы и не нуждались бы в усовершенствовании – как море, лес, пустыня. Это лучшее, думает он, что могли построить в поте лица своего изгнанные из рая божеские создания. От воды доносятся глухие звуки ударов – сталкиваются друг с другом причаленные рядом лодки – и дружеские поскрипывания, как бы легкие металлические арпеджио причальных цепей. Напротив – деревянный мостик, скромная дорожка через канал. В таком месте слова не нужны, и мистер Сильвера и его спутница молчат, созерцают, пытаясь сжать в эти ускользающие мгновения века пирамид. * * * Позже, после бесцельных блужданий в запутанных светотенях сужений, расширений, пустот, впадин и выступов, натыкаясь без конца на призрачных обитателей ночного города – кошек, прохожих и сухие листья, они наконец вышли к вкрадчивому серпантину Большого канала. Справа от них, в некотором отдалении, сверкают огни причала, понтона Сан-Маркуола, там в стеклянной будке сидящий на скамейке человек даже не поднимает глаз при их появлении; он думает о своих делах, ссутулившись, опустив руки меж колен, и выглядит совершенно неприметно, безобидно. И все же от него исходит сильная, неприятная чужеродность, зловонный смрад циферблатов, песочных часов, расписания вапоретто, гниль реального времени, в которое мистер Сильвера и его спутница вынуждены вернуться: они чувствуют, как падают в него, словно в стоячие воды канала. В полном бессилии они тоже занимают места на скамейке и остаются ждать, молчаливые, отчужденные, разделенные внезапной волной физической усталости. Волны канала раскачивают понтон осторожно, лишь изредка сотрясая его агрессивными толчками, когда по каналу проплывает большой катер или самоходная баржа. Тогда жесткий параллелепипед водной глади разъезжается во всех направлениях, будто его прозрачные стороны стремятся образовать какую-то экстравагантную геометрическую фигуру. Наконец, сидящий человек с трудом встает, возвещая прибытие вапоретто, прожектор которого, разрезая наискосок поверхность воды, быстро приближается; лишь в последний момент становятся видны черный корпус судна и синие скамейки внутри, наполовину пустые. Никто не выходит. А входит только этот незнакомец из гнилого настоящего: мистеру Сильвере и его спутнице нужно в противоположную сторону. Но зло уже совершено. Мистер Сильвера в свою очередь встает и начинает ходить вдоль открытого края стеклянной будки, разглядывая призрачную кривую дворцов, тусклые редкие уличные фонари и далекие огни других таких же пристаней. — Ты не устал? — Да, немного, – останавливается мистер Сильвера. – Я смотрю, не пройдет ли такси. — Какая разница?.. Быстро поднимаясь по каналу, в нескольких метрах от пристани с грохотом проносится полицейский катер, и две черные фигуры, стоящие на носу, на секунду поворачивают голову в сторону мистера Сильверы. Волна колышет понтон, и мистер Сильвера удерживает равновесие, покачиваясь в такт волнам с пятки на носок, вперед и назад. — А можно узнать, что ты рассказывал Козиме? — Аа… – вполголоса выдавливает из себя мистер Сильвера. |