Книга Ловелас. Том 8, страница 32 – Илья Взоров

Как же без црушников… Я пожал плечами, сходил к кадди, поменял клюшку.

Джон остановился рядом, произнес.

— Мистер Миллер, хочу еще раз повторить. Вы наладили контакт там, где его не было. Вы передали то, что нужно было передать, и привезли обратно то, что мы не могли получить никаким другим путём. Спасибо! Это огромная работа, и она закончена.

— А дальше?

— А дальше в дело вступают дипломаты, — сказал он. — Это наша профессия, и, при всём уважении, мы в ней разбираемся лучше вас. Вена пройдёт в мае. Если она пройдёт хорошо, мы договоримся по обмену пленными и по линии перемирия. Дальше Германия, дальше выход из корейской войны целиком.

— А потом?

— А потом, возможно, будет вторая Вена, — сказал Джон Фостер. — Уже с президентом и с Берией лично.

Аллен хмыкнул.

— Джон, скажи ему главное.

— Что именно?

— Что Айк рвётся в Москву.

Старший Даллес поморщился, но не стал отрицать.

— Президент, — сказал он осторожно, — неоднократно высказывал мнение, что личная встреча на советской территории произвела бы наибольшее впечатление на мировую общественность. Он был там в сорок пятом, после победы, стоял на трибуне с Жуковым на параде физкультурников. И, судя по всему, у него остались самые тёплые воспоминания.

— Он вообще про это любит рассказывать, — сказал Аллен. — За обедом.

Мне там тоже понравилось, подумал я.

Мы шли к шестой лунке, и флаг на ней уже было видно сквозь ветки.

— Аллен, — сказал вдруг Джон Фостер. — Не пора ли нам отблагодарить мистера Миллера? Вон, последняя лунка уже видна.

— Пора, — согласился младший.

Он обернулся и коротко махнул рукой.

От группы у деревьев отделился человек, подошёл быстрым шагом и подал Аллену портфель.

Даллес щёлкнул замком, достал большой конверт из плотной бумаги и протянул мне.

— Это вам.

Я взял. Конверт был легким.

— Что там?

— Откройте.

Я открыл.

Внутри лежали две страницы, скреплённые вместе, с нотариальной печатью и синей лентой внизу. Шапка была юридическая, длинная, но первую же строку я прочёл — и дальше уже почти не видел букв.

Аффидевит.

Показание под присягой Говарда Робарда Хьюза, данное добровольно и в здравом уме, в котором он признаёт своё отцовство в отношении будущего ребёнка мисс Кристи Лафлин и принимает на себя обязательства по его содержанию и обеспечению.

Подпись. Нотариус. Свидетели. Дата — позавчерашняя.

Я поднял голову.

— Господа. Это…

— Это то, о чём мы с вами говорили на этом же поле в марте, — сказал Аллен и раскурил трубку заново. — Помните? Я обещал, что займусь. Я занялся.

— Как?

— С трудом, — тяжело вздохнул Даллес. — С большим трудом. Нам это дорого стоило, мистер Миллер, и я говорю не о деньгах. Пришлось надавить. Он отказывался четыре недели, придумывал юридические конструкции, менял адвокатов, один раз перестал отвечать на звонки вообще.

— И что вы сделали?

— Объяснили ему, — сказал Аллен, — что у человека, живущего на военных контрактах, бывают периоды, когда контракты пересматривают.

Джон кашлянул.

— Аллен.

— Что? Мистер Миллер не расскажет это в своих газетах. Кстати, Кристофер. Поздравляю с фотографиями с похорон Сталина. Большая журналистская удача! Вам вообще, смотрю, здорово везет.

Я держал четыре страницы и думал про девчонку, которая рыдала на моём диване, потому что была уверена, что осталась одна.