Книга Ловелас. Том 8, страница 33 – Илья Взоров

— Спасибо, — сказал я. — Правда. Это восстановит справедливость в отношении бедной девушки…

— Ну, бедной она теперь точно не будет, — сказал Аллен.

И оба брата засмеялись.

— А от меня лично, — сказал Джон Фостер, отсмеявшись, — будет вот что. После игры зайдите к директору клуба.

— Зачем?

— Вам оформят постоянное членство.

Я не сразу понял.

А когда понял, у меня, кажется, изменилось лицо, потому что Аллен усмехнулся в усы.

Постоянное членство в «Гринфилде».

Это же не про гольф…

Это восемнадцать лунок, на которых утром в субботу можно встретить половину кабинета, треть сената, послов, банкиров и людей, у которых нет должностей, но есть особенный номер телефона. Это место, где вопросы решаются между третьей и четвёртой лункой, за две минуты, без секретарей и без протокола.

Меня только что впустили в комнату, куда просто деньгами не входят.

— Господин секретарь, — сказал я. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Не благодарите. Мы люди практичные. — Джон Фостер оперся на клюшку. — Человек, который за неделю получил то, что получили вы, должен быть в пределах досягаемости. Обычно кто-то из нас тут бывает по субботам

— Кстати, о практичности, — вставил Аллен. — Членский взнос здесь высокий. Очень высокий, я бы сказал, неприлично.

— Это не будет проблемой, — сказал я.

— Я так и думал.

— Больше того. — Я сложил конверт и убрал во внутренний карман, рядом с коробочкой красного коленкора. — Я ещё сделаю клубу пожертвование. На что-нибудь полезное.

Аллен вынул трубку изо рта.

— Джон, — сказал он с искренним удовольствием. — Мне определённо нравится этот молодой человек.

— Мне тоже, — сказал государственный секретарь Соединённых Штатов и наконец попал по мячу как следует.

Кабинет директора клуба находился на втором этаже, в угловой комнате с окнами на восемнадцатую лунку.

Кларенс Уитмор оказался человеком лет шестидесяти, безупречно седым, в твидовом пиджаке с замшевыми заплатами на локтях. Он встал мне навстречу раньше, чем я успел взяться за ручку двери, — видимо, следил за нашей группой в окно с первой лунки.

— Мистер Миллер! Какая честь. Начинаю утро с ваших газет

— Спасибо, мистер Уитмор. Приятно слышать.

— Господин государственный секретарь предупредил. — Он указал на кресло. — Присаживайтесь, прошу. Кофе? Или, может быть, что-нибудь покрепче после игры? Кто кстати, победил?

— Аллен. Кофе, пожалуйста.

Директор по спикерфону заказал секретарю два кофе, выложил на стол бумаги.

Дальше пошло гладко, как по маслу.

Заявление за подписью двух действительных членов — фамилии в нём уже стояли, и обе я знал. Анкета на полторы страницы, в которой я заполнил, кажется, четыре строки. Рекомендательные письма, которые, как выяснилось, уже лежали в папке.

— Остаётся формальность, — сказал Уитмор с тем особым выражением лица, какое бывает у людей, произносящих слово «формальность» перед пятизначной суммой. — Вступительный взнос составляет семь тысяч пятьсот долларов. Ежегодный — тысяча двести.

Это, значит, мне сейчас надо выложить почти десятку. Я достал чековую книжку и выписал не глядя. Тут и сотки не жалко. Я эти деньги верну стократ.

Уитмор принял чек двумя руками, мельком взглянул, убрал в ящик.

— Благодарю вас. Пожалуйста, ваша членская карточка.

Карточка была из плотного кремового картона с золотым тиснением, и на ней от руки, чернилами, каллиграфическим почерком было выведено моё имя.