Книга Ловелас. Том 8, страница 9 – Илья Взоров

Выпили по второй.

После нее он придвинул к себе лист бумаги, взял карандаш и что-то написал.

Потом развернул лист ко мне.

Семь знаков. Две латинские буквы и пять цифр.

NY 77777

Я посмотрел и не понял.

— Это что?

— Это подарок получше ордена, — покивал Кобулов. — Запомни. Прямо сейчас запомни, наизусть.

— Это же нью-йоркский номер.

— Он самый, — согласился он.

— Он очень простой — пожал плечами я — Запомнить легко. А что это?

— Пиццерия, — сказал Кобулов.

Я моргнул.

— Что?

— Пиццерия. С доставкой. Хорошая, между прочим, я слышал, там неаполитанцы работают.

Он подвинул лист ближе.

— Слушай внимательно, Кристофер. Если тебе что-нибудь понадобится. Что угодно. Любая услуга — понимаешь, любая, — ты берёшь телефон и звонишь по этому номеру. Называешь себя. Называешь свой адрес. И заказываешь пиццу пепперони 14 дюймов. Это крупная.

— Пепперони.

— Ее, — повторил он серьёзно, как повторяют пароль. — Не Маргариту, не с грибами. Пепперони. Через полчаса приедет доставщик. Это будет наш человек. Скажешь ему, что нужно. Он поможет.

Я сидел и смотрел на семь знаков на листе бумаги. Было очевидно, что советская разведка работает в Нью-Йорке. Легальная резидентура, нелегальная, черт их там разберет…

Одно дело знать. Другое — сидеть на Лубянке, пить армянский коньяк и получать номер телефона.

— Богдан, а что значит любая услуга?

— То и значит.

— Совсем любая?

Кобулов посмотрел на меня поверх рюмки.

— Всё, что в наших силах, — сказал он. — Так распорядился Лаврентий Павлович. Дословно: если нашему американскому другу что-то понадобится там, умри, но сделай.

Я откинулся на спинку стула.

Вот оно, значит, как.

Мне только что вручили не орден.

Мне вручили обязательство, и обязательство двустороннее.

И самое поганое, что отказаться я не мог. Помощь и правда может понадобится.

Номер я запомнил с первого раза. Пять семёрок, попробуй забудь. Небось рекламный, спецом купили.

— Запомнил? — спросил Кобулов.

— Да.

— Повтори.

Я повторил.

Он кивнул, взял лист, поднёс к пепельнице и чиркнул спичкой. Бумага занялась, свернулась и стала чёрной.

— Вот и хорошо, — сказал он и налил по третьей — Поздравляю с орденом. Знаешь скольким иностранцам его вручили?

— Скольким?

— Трёмстам тридцати двум.

Это значит, что я три тройки.

Выпили.

После третьей Кобулов положил обе ладони на стол и посмотрел на меня уже совсем по-домашнему.

— Слушай, дорогой. А могу я ещё что-нибудь для тебя сделать? Прямо сейчас, пока ты тут. Говори, не стесняйся.

И вот тут я задумался всерьёз. В голове щелкал калькулятор иностранцев с Красной Звездой. Я сосредоточился.

У меня в кармане лежала пачка рублей, которых я так и не потратил.

И у меня в этой стране осталось три женщины. Тройки меня просто преследуют!

Одна перешивает единственное выходное платье и ни разу в жизни не пробовала чёрную икру. Вторая ходит в ситцевом платье с двадцатью тремя пуговицами и штопаной комбинации. Третья сильно любопытная и поэтому поехала на дачу в Сокольники.

Зачем мне рубли в Штатах?

— Я хочу купить подарки, — сказал я. — У меня остались лишние рубли.

Кобулов просиял так, будто я сделал ему лично огромное одолжение.

— Ай, хорошо! Ай, как хорошо! Правильно! — Он хлопнул ладонью по столу. — Мужчина должен дарить подарки, иначе зачем он мужчина. Кому?