Книга Жестокое общество, страница 91 – Морган Бриджес

Но со мной он держится холодно и сдержанно – чего раньше никогда не бывало.

— Я не против, – отзываюсь я.

И смотрю на Бена, но он тут же отводит глаза. От этого так больно, что мне с трудом удается удержать улыбку на лице.

— Ты ходишь первая, Делайла, – говорит Глория.

Беру свои буквы, задумываюсь и, выложив длинное сложное слово, корчу Сандре рожу.

— Ну, что теперь скажешь?

— Неплохо, – отзывается Бен бодро, но улыбается натянуто. – Выходит, ты все же не зря просиживала штаны в университете.

— Подумаешь, – закатывает глаза Эмили.

Играем дальше, но я все время думаю о Ксавье. Что он сейчас делает? Когда вернется? Жив ли он вообще?

Партия заканчивается. Эмили – на этот раз победила она – танцует смешной победный танец, и мы все хохочем. Бен так искренне радуется, что мне становится обидно. Мне жутко тяжело из-за того, что он держит меня на расстоянии, и все же я понимаю его, учитывая, что между нами произошло.

— Семейное фото! – нараспев произносит Глория.

Сандра, Эмили и Бен забираются ко мне на диван. Все обнимают друг друга за плечи, и Бен нерешительно прикасается рукой к моей спине.

— Улыбочку! – Глория, приговаривая всякую чушь, чтобы нас рассмешить, щелкает камерой. – Отлично. Итак, запомните: я встану пораньше, чтобы поставить индейку в духовку. Как только проснетесь – сразу ко мне на кухню. Кто не помогает…

— …тот не ест, – хором отвечаем мы.

— Вот именно. Спокойной ночи. Люблю вас, ребята.

Все прощаются и расходятся по комнатам, слышно, как в коридоре смеются и болтают девочки. В гостиной, где еще совсем недавно было так оживленно, повисает тишина. Бен поднимается на ноги и, двигаясь беззвучно, как настоящий ассасин, проходит мимо меня.

Но я окликаю его. Он замирает, но не оборачивается. Весь каменеет, плечи напряженно вскидываются.

— Да?

— Можем поговорить? Буквально минуту.

Он оборачивается, смотрит на меня настороженно, я же на него – с надеждой. Не знаю, что он там разглядел на моем лице, однако явно смягчается, возвращается и садится на противоположный край дивана. Неловкость и недосказанность прямо-таки искрят между нами.

— Знаешь, – говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, – мы ведь были семьей. Лучшими друзьями. Ты был самым важным человеком в моей жизни. Такие отношения не могут просто прекратиться.

— Они не прекратились, Делайла, – опускает глаза он. – Они изменились.

То, что он называет меня просто Делайла – не Лайла, не другим ласковым прозвищем, – бьет, как пощечина. Словно я для него теперь невеста Ксавье и больше никто.

— Все изменилось, когда я понял, что чувствую к тебе, – продолжает он. – А потом появился Икс, и я тебя потерял.

— Да, я встречаюсь с Ксавье, но это не меняет того, как я к тебе отношусь. Ты все так же много значишь для меня. Я не могу просто взять и перестать чувствовать что-то одно и начать чувствовать другое. Пожалуйста, не наказывай меня за это.

Он поднимает голову, и я отчетливо вижу смятение в его глазах.

— Дело не только в нем. Дело во мне. Каждая минута рядом с тобой лишь напоминает о том, чего я никогда не получу. Это меня убивает.

Хочется податься к нему, взять за руку или крепко обнять, но я не двигаюсь с места. Боюсь, что, если коснусь Бена, это запутает его еще сильнее.

— Я… – сглатываю подступивший к горлу комок и начинаю еще раз, не зная, хочу ли получить ответ. – Я в чем-то виновата? Давала повод, ложные надежды? Если да, то прости, пожалуйста… Я бы никогда не причинила тебе такую боль намеренно.