Книга Бостонская ведьма, страница 103 – Андреа Каталано

— Вы весьма несдержанны, миссис Джонс. Советую вам хранить молчание, пока мы будем решать вашу судьбу.

— Ох, да, это ж просто моя жизнь у вас в руках, всего-то. Так что давайте я буду стоять молча и ни словечка ни скажу в свою защиту, да? – проговорила я совсем тихо, но, судя по глазам губернатора, он меня расслышал.

— Отпустите свидетеля и пригласите следующего, – велел он, поглаживая ухоженную бородку.

Но я продолжала смотреть ему в глаза. Он ведь знал, что я права.

— Миссис Уэстон, прошу вас встать и предстать перед судом, – позвал констебль.

Джейкоб спускался с трибуны. Миссис Уэстон, поднимаясь на нее, похлопала сына по плечу, будто хорошую, славно выдрессированную собаку.

Приподняв юбки, мать Джейкоба взгромоздилась грузной тушей на свидетельскую кафедру и, богобоязненно сложив руки перед внушительной грудью, взглянула на магистратов, поприветствовав их кивком и легкой улыбкой. Ну-ну, послушаем, что эта мегера сейчас обо мне расскажет…

Я наблюдала за тем, как миссис Уэстон, согласно правилам, клянется говорить то, что, как она считала, будет правдой, – и удивленно подняла брови, заметив, как дрожит ее челюсть при произнесении священных слов. Оглянувшись на магистратов, я поняла, что они пристально наблюдают за мной, дожидаясь любой, даже самой маленькой оплошности.

— Расскажите нам, миссис Уэстон, о том, как вам довелось пообщаться с обвиняемой.

Та набрала полную грудь воздуха и начала:

— Вы уже поняли из рассказа моего ненаглядного сына, что миссис Джонс пришла в наш дом, чтобы осмотреть его, когда он заболел.

— Да, безусловно. А когда с ней общались вы, проскальзывало ли в ее поведении хоть что-нибудь подозрительное?

— Да-да, – закивала миссис Уэстон, – как Джейкоб уже сказал, она бормотала какой-то заговор, изгоняющий скверных духов, и велела им убираться через открытое окно.

— Это вас напугало?

— Еще бы! – миссис Уэстон оглянулась на меня, но не решилась посмотреть в глаза. – Мне стало совершенно не по себе: ужас, когда рядом стоит какая-то чародейка!

— Ха! – недоверчивый смешок вырвался у меня быстрее, чем я успела прикусить язык. Все снова уставились на меня, а некоторые из прихожан даже изумленно охнули. – Ну да, я такая страшная чародейка, что вылечила вашего сына от крупа одной лишь припаркой из молотых горчичных зерен и иссопа да открыла окна, впуская прохладный ночной воздух, чтобы он смог избавиться от болезненного духа в легких. Зло во плоти, куда там! – я снова рассмеялась. Пусть они и настроены утопить меня, но я не стану покорно тонуть. Я не согласна сдаваться без боя, не раскрыв им глаза на всю абсурдность происходящего.

Констебль снова потребовал тишины.

— Миссис Джонс, вы не должны говорить до тех пор, пока вам не будет приказано, – отрезал Дадли и снова повернулся к миссис Уэстон. – Ваш сын поправился после того, как миссис Джонс его осмотрела?

Та помедлила, подбирая слова, и с притворной скромностью склонила голову набок.

— Ну да… Но я верю, – добавила она, понизив голос, – что она занимается темными искусствами, правда, верю!

— Спасибо, миссис Уэстон, на текущий момент это все.

Она спустилась с кафедры и пошла обратно в зал. И проходя мимо меня, не подняла глаза, наверное, потому что понимала, что этот суд – одна сплошная глупость.