Книга Бостонская ведьма, страница 137 – Андреа Каталано

— И каким образом этот фамильяр должен ко мне попасть, если все окна и двери закрыты? Просто из воздуха появится?

— Как видите, дверь оставлена открытой нараспашку, – Болдуин указал на вход, – специально для этих целей.

— А нам что полагается делать? Так и будем всю ночь стоять и друг на друга таращиться? – Я развела руками.

— Нет-нет, миссис Джонс, вы должны сидеть на полу, скрестив ноги, а я устроюсь вот тут, на стульчике.

Он отошел в угол комнаты, где дожидался маленький простой стул. Констебль перенес его на пару шагов поближе к столу. Затем снял с пояса саблю, пристроил ее на спинку, а сам кое-как уселся и тяжело вздохнул.

— Что ж, давайте, миссис Джонс, присаживайтесь, а то мне придется позвать остальных констеблей.

…6. Уже в тюрьме, при белом свете дня, пока она сидела на полу, уже одетая и все такое, на ее руках откуда-то взялся ребенок, совсем маленький. Он убежал от нее в другую комнату, а когда офицер последовал за ним, исчез. Означенного ребенка видели потом еще в двух других местах, имевших к ней отношение. А одна служанка, увидевшая его, почувствовала себя крайне плохо и была излечена упомянутой Маргарет с использованием всех полагающихся средств.

Из дневника Джона Уинтропа

Делать нечего, и я исполнила приказ, устроившись на полу. Скрестив ноги, я старательно подоткнула юбку со всех сторон.

— И что, я должна вот так всю ночь сидеть?

— Да, таков порядок.

— Да уж, это будет очень долгая ночка… – заметила я, выглянув в окно. Снаружи уже сгустились сумерки.

Констебль Болдуин кивнул – задумчиво и понимающе.

— В самом деле.

На один короткий миг этот Болдуин напомнил мне Томаса – такой же тихий, сдержанный и наблюдательный. Он грустно улыбнулся мне.

Мне понравился этот человек. Я чувствовала, что в нем нет зла, что он просто следует приказам. А еще в его речи слышался легкий шотландский акцент.

— Вы шотландец?

Болдуин ответил не сразу, медленно облизнув губы. Не молодой, но и не старый, коренастый, он снял шляпу, и я увидела внушительную лысину, обрамленную белобрысыми волосами.

— А у вас наметанный слух.

Он положил шляпу на стол, встал и направился ко мне. Я вздрогнула от неожиданности. Но он просто пододвинул фонари, оставленные троицей искательниц, поближе ко мне.

— Вот, так мне будет лучше вас видно, – проговорил он все тем же мягким, успокаивающим тоном. А потом снова вернулся на стул, закинул ногу на ногу и сложил руки на груди.

— Констебль Болдуин, а вы верите в ведьм? – спросила я.

— Конечно, – кивнул он. – Дьявол весьма изобретателен в своих злодеяниях.

На какой-то момент в комнате повисло молчание.

— А вы не верите в ведьм, миссис Джонс?

Этот вопрос заставил меня задуматься.

— Безусловно, порой в сердцах мужчин и женщин живет зло, и некоторые из них решают действовать во имя зла. Через таких людей и говорит дьявол.

— А через вас он говорит, миссис Джонс?

— А во что вы сами верите, констебль?

На пару минут он умолк; в темноте комнаты я с трудом могла различить его силуэт.

— Я верю, что в таком благочестивом и богобоязненном месте, как наш город, все люди невиновны до тех пор, пока их вина не будет убедительно доказана.

— Отлично сказано. – Я потерла загривок. После пребывания в тюрьме и сегодняшнего досмотра все тело отчаянно ныло. – А вы верите, что даже в таком месте всякий мужчина и всякая женщина могут быть совращены ко злу собственными эгоистичными желаниями?