Книга Бостонская ведьма, страница 41 – Андреа Каталано

— Ох, гляди-ка! – окликнул Томас супругу. – У нее нижний зубик режется!

Мэгги встала с кровати и, подойдя ближе, склонилась над колыбелькой – и тут же выпрямилась, прикрывая ладонью рот в попытке сдержать веселый смех:

— Как замечательно! А ведь ей и четырех месяцев нет!

— Она во всех смыслах необыкновенная. – Томас поцеловал Мэгги в лоб. – Видишь, банрин, нет никаких поводов для беспокойства!

Позже Томас запряг лошадь в повозку и отправился на склад древесины на берегу реки Мистик.

Стоял замечательный летний денек – солнце светило вовсю, а в воздухе разливался аромат перечного кустарника и метельчатых флоксов. Насвистывая себе под нос, Томас направил лошадь к коновязи, где уже теснились другие телеги. Из ворот пилорамы доносились голоса и смех, и нос щекотал аромат, столь же милый сердцу Томаса, как и запах его жены, – аромат свежеструганой древесины.

Здесь Томас задержался, чтобы перекинуться парой слов с другими мужчинами – о том, какая славная сегодня погодка и какие дома строятся в Чарльзтауне, Кеймбридже и Бостоне.

— Как всегда, весь в делах, а, Джонс? – спросил достопочтенный Уиллби, владелец пилорамы.

— О да, дел столько, что приходится уступать заказы таким, как, вон, Джейкоб Таллум!

— Эй, Джонс, полегче! – откликнулся Джейкоб, но все же рассмеялся вместе с остальными.

— И кто нынче заказывает у тебя мебель? – поинтересовался Уиллби.

— Ну, вот сейчас, например, я уже здорово запаздываю с выполнение заказа на здоровенную кровать для вдовы Хэллет.

— Хм… – Уиллби задумчиво кивнул. – Ничего так дамочка эта вдова…

— Ага, и правда… – забормотали остальные.

Томас опустил голову, словно хотел взглянуть на собственные сапоги, – но на самом деле он старался спрятать насмешливую улыбку, норовившую растянуть губы. Дома, в Старой Англии, подобный разговор непременно скатился бы в скабрезности, но здесь, в набожном Массачусетсе, мужчины предпочитали держать грязные мыслишки при себе.

— Замуж ей побыстрее надо, вот что, – заявил он. Да, прозвучало довольно нахально, но, с другой стороны, это была чистая правда.

— Может, она до сих пор скорбит по супругу, – предположил дядюшка Рид, пожилой плотник.

— Да брось, Рид, – откликнулся Уиллби, – достопочтенный Хэллет был таким же древним, как и ты. С чего бы ей скорбеть о мужчине, чьи самые лучшие годы давно остались позади?

Томас не смог удержаться от смешка и тем самым будто дал остальным дозволение засмеяться – компания тут же зашлась дружным хохотом.

— Если ей кто и нужен, так молодой парень, вон, вроде Таллума.

Упомянутый Таллум – ему и впрямь было не больше двадцати – поднял голову, округлив глаза так, словно ему только что объявили об огромном завещании.

— Кто, я?

— Ну да, а почему бы и нет?

— Она упоминала меня?

— Нет, конечно.

Таллум недоуменно нахмурился, видя, как посмеиваются остальные.

— Тогда почему я-то?

— А почему нет-то? – Уиллби от души хлопнул его по спине. – Тебе нужна баба, а ей нужен мужик. Возьмешься за сложную задачку?

Всеобщий хохот был прерван чьим-то нарочито громким и неодобрительным покашливанием. И окружавшие Томаса мужчины смутились так, словно их застукали за тем, что они мочились на ступени молельного дома.

Томас оглянулся и увидел на пороге пилорамы губернатора Уинтропа и Дадли, его предшественника на этом посту. Оба явно не разделяли всеобщего веселья.