Онлайн книга «Бостонская ведьма»
|
Наконец Мэгги оказалась в его объятиях. Томас покрепче стиснул ее талию, стараясь прийти в себя, стараясь понять, реально ли происходящее. Он прижался к ней всем телом, чтобы она поняла – это не шутки, что сейчас не время для шуток. Куда только делся его рассудок? Сгинул, исчез. Сейчас не до рассудка – сейчас в руках Томаса была Мэгги… Но Мэгги ли это? Где же копна роскошных черных кудрей? Та, кого он держал в руках, ниже и миниатюрнее, не такая пышная, не такая крепкая… Та самая хитрая лисица, что морочила ему голову. Он не знал ее, и предвкушение возможности познать будоражило, как запах жаркого – изголодавшегося, как вид набитого кошелька – нищего… Ее руки скользнули по его груди, нежные пальчики распутали завязки рубахи, закрались под ткань и робко взъерошили волоски на груди. — Не надо, – проговорил Томас, но голос прозвучал так тихо, словно это кто-то другой говорил сейчас вместо него. — Прошу тебя, – взмолилась она. – Покажи мне, как… — Не говори таких вещей, – хрипло откликнулся Томас все тем же странным, чуждым тоном, но все-таки сжал ее талию крепче – ох, какая же она тоненькая… И снова видел перед собой Мэгги – ту, юную Мэгги, какой она была в ту пору, когда еще не ведала ничего, и Томас горел желанием показать ей все, а затем с благоговейным трепетом наблюдал, как она реагирует, обнаружив, на что способно ее собственное тело… — Научи меня, – попросила она, и слова перетекли в стон чистой страсти, а тонкие пальцы коснулись его соска. — Ох, нет! – выдохнул он, изгибаясь под ее прикосновениями. – Ты же не хочешь этого… Однако он знал – она хочет. Мэгги всегда хотела его ласки… — Хочу, больше всего на свете хочу – с тех самых пор, как увидела тебя впервые. Не говори мне про ад – мне наплевать. Я хочу этого. Научи меня, – и ее вторая рука скользнула по его животу пониже пупка и крепко сжала возбужденное естество – и Томас окончательно позабыл себя. Теперь он снова стал тем, кем был в прежние годы, до встречи с Мэгги, свободным парнем, который баловался с доярками и служанками и совал монетки дочери трактирщика, потому что та, что была сейчас рядом, желала, желала, желала его… Она, его Мэгги, его собственная Мэгги, желала его, и он устроил ее прямо на этом самом столе из Нового Амстердама, на столе, который он сам не сумел бы повторить. Она задрала юбки, и Томас коснулся ее, потому что знал, как нужно ее коснуться, – он научит ее разнице между тем, как было, и как будет теперь, и покажет ей то, чего она не ведала прежде, и она уже никогда не станет прежней, познав подобные вещи… Да, он снова учил этим вещам свою Мэгги, и был несказанно рад. До Имболка оставалось всего ничего, но Томас чувствовал себя так, словно впереди ждал Белтайн[30], словно на дворе стояли первые майские деньки и весна была в самом разгаре. Он желал одновременно погубить и вознести ее, и делал это с каждым коварным прикосновением, и дарил ей то, что она искала, но никак не умела найти. Его Мэгги, его родная Мэгги – ее глаза закатились, и она охнула так, словно увидела что-то невероятно прекрасное. — Ох, да, вот так! Еще! И, как и любой мужчина, заполучивший на все готовую женщину, Томас дал себе волю и вошел в нее, окончательно утратив связь с окружающей реальностью. Кто она вообще такая?.. |