Книга Посмотрим, кто кого…, страница 37 – Мари Стефани

Мне предстояло спуститься на первый этаж, поэтому я направилась к лифтам. Дело в том, что попасть в зал переговоров, который находится на последнем этаже, собственно там же где и кабинет Люцика, можно только на персональном лифте главного. Ага, у этого ненормального личный скоростной лифт, на котором он в гордом одиночестве поднимается на свой этаж, обозревая нас смертных. И что это такое заносчивость, высокомерие или просто нелюбовь к людям?

Спустившись, я у охраны взяла пропуск и направилась к лифту босса. И да, просто так на священный этаж главного не попасть. Нужен пропуск, который оформлялся на посту.

Мысленно добавила к грехам Люцика манию величия. Это надо страдать явным психическим расстройством, чтобы так усложнять всем жизнь. Чего было бы проще, подняться со своего этажа в конференц-зал. Нет, вместо этого катаюсь туда-сюда. Кстати, начальники отделов как-то поднимаются к боссу со своего этажа. Но оно и понятно они же не основной офисный планктон, а приближенные к начальству.

Я вошла в круглую кабину лифта с позолоченными поручнями и кадкой какого-то цветка. После того как нажала на верхнюю из двух кнопок, полукруглая дверца закрылась, отрезая меня от людей в холле, но не скрывая от них. Забыла уточнить, стены кабины были выполнены из прозрачного стекла. Поэтому, то, как меня увозил персональный лифт Люцика, могли видеть все присутствующие в холле.

— Нет, у него точно мания величия! — проворчала я. — Это надо же быть таким позером!

Спустя несколько минут, прозрачный лифт распахнул свои двери на последнем этаже. Я оказалась в дорого и со вкусом обставленном холле. В конце находился кабинет, куда мне ну очень хотелось попасть. Меня так и манило подойти к распашным дверям, на которых значилось Мирный Люциан Артемьевич, и проникнуть в святая святых. Но, к сожалению, для этого на этаже было слишком людно, да и сам Люцик, скорее всего, если не в кабинете, то где-то поблизости.

Пообещав себе, что ещё проберусь в кабинет, не знаю, правда, как, с такими-то предосторожностями, но обязательно проберусь, я повернулась на сто восемьдесят градусов, туда, откуда слышались голоса.

Прямо по коридору располагался конференц-зал, отгороженный стеклянными панелями с горизонтальными жалюзи. В их просветах мелькали силуэты.

Пройдя по коридору, я вошла в распахнутые стеклянные двери. Стоило мне войти внутрь, как там стихли все разговоры. Не менее десятка пар мужских глаз, среди которых были уже знакомые Игоря Петровича — начальника архитектурного отдела и Антона Александровича — начальника строительного отдела, уставились на меня, отчего я почувствовала себя неловко.

— Добрый день, я Полина — переводчик, — натянуто улыбнулась я, чувствуя, как взгляды присутствующих скользят по моему лицу, и на них читается недоумение.

Ой, кажется, права была Вася. Переборщила я с маскировкой.

Пока я размышляла, как себя повести с этими шовинистами, в конференц-зал кто-то решительно вошёл, едва не сбив меня с ног. И сбил, если бы сам же не придержал меня за плечи.

— Прошу прощения, — раздался над ухом знакомый баритон.

Вытянув шею, я поспешила удостовериться, что это не тот, о ком я подумала. Но нет, на меня смотрели черные, как ночь глаза.

— Девушка, как вы сюда попали? — произнес Люцик. — Не знаю, из какого вы отдела, но это закрытое совещание.