Книга Любовь под прицелом, страница 90 – Кристина Янг

— Тогда тебе придется инсценировать групповое изнасилование, — выпалила Анфиса. — Иначе никак.

Она поднялась на ноги и убрала все принадлежности в аптечку, громко хлопнув крышкой. Я поджала губы и не знала, что сказать. Слова утешения давно закончились. Да и никогда сестра в них не нуждалась.

— Анфис…

— Мне просто тяжело от того, что я не могу тебе помочь, — призналась сестра, резко повернувшись ко мне лицом.

На мгновение мы поменялись местами. Еще три недели назад я сама страдала от того, что не в состоянии помочь родной сестре. Хотя до сих пор страдаю. Даже если она вышла из комнаты, боль от произошедшего несколько лет назад и разочарование в себе сосредоточились в ее сердце вплотную и навсегда.

— Готова встать под этой гребаной цветочной аркой в платье вместо тебя. Но Князевы хотят тебя, а отец никогда не предложит мою кандидатуру, потому что я позор семьи. Даже если ты будешь без ног, они захотят тебя.

— Я просто буду плохой дочерью, — настаивала я на своем варианте.

— Тогда ты точно останешься без ног или рук. Отец, ослепленный гневом, сломает их тебе.

Анфиса забрала аптечку и убрала ее в шкаф, после чего приблизилась к двери.

— Просто расскажи обо всем Андрею. Твои методы слишком опасны для твоей же жизни.

После этих слов сестра покинула мою спальню. Я вытащила одеяло и легла на свою постель, свернувшись калачиком в беззащитную позу эмбриона. Укрылась одеялом до самого подбородка и закрыла глаза.

Снова безысходность. Снова мрак.

Как же я хочу увидеть просвет. Хотя бы малейший. Мне необходима надежда, чтобы вынести этот кошмар наяву.

Василиса

Ксюша что-то оживленно рассказывала, но в какой-то момент я перестала слышать свою подругу, погрузившись в свои собственные мысли.

Мы сидели в уютном кафе, набитом кондиционерами и людьми, расположившись вплотную к панорамному окну, за которым можно увидеть оживленный город, охваченный палящим солнцем. За окном площадь с многочисленными зданиями и большим количеством туристов, украшенная различными фонарями и ленточками. На улице играют музыканты, а под тенью зонтов сидят художники, рисующие всех желающих. Жизнь кипит и у многих она такая беззаботная. Наверняка этот уличный художник за летний сезон способен заработать сотни тысяч и жить на них всю зиму, не переживая ни о чем.

Я бы тоже не хотела зависеть от кого-либо, а хотела бы наслаждаться свободой.

— Ты возвращаешься ко мне? Или тебе хочется уединения?

— Только не уединения, — оживилась я и вернула внимание к своей подруге. — Прости.

Я провела ладонью по лбу и сделала глоток освежающего лимонада. Вкус ананаса и мяты сосредоточились на языке, радуя вкусовые рецепторы. Ксюша внимательно и оценивающе рассмотрела меня, не сдержав в себе сожаление, которое продемонстрировала на своем лице.

— В какой момент мы стали такими озабоченными? В какой момент повзрослели и у нас начались эти дурацкие взрослые проблемы?

Я подняла глаза на подругу. Она смахнула свои блондинистые, идеально прямые волосы за спину и стала пить свой лимонад через трубочку.

— Понятия не имею, — вздохнула я и снова взглянула на окно. — Хочется, как в детстве — бояться только разбитых коленей.

За окном как раз мимо кафе проходила семейная пара. Их дочка лет пяти капризничала и что-то требовала. У нее милые белые шорты, розовая маечка, на голове пучок и повязка, защищающая макушку от солнца.