Книга Возвращение домой, страница 131 – Диана Мершери

Я застегиваю летную рубашку. Рома вышел из комнаты и говорит со мной, находясь в прихожей, несмотря на то, что мы вытворяли здесь несколькими минутами ранее.

— Меня не нужно подбрасывать, Ром. Сама доберусь.

— Но я тоже лечу.

Оказывается, врач успел поменяться рейсами с напарником, пока я переодевалась и собиралась на работу – об этом Рома сообщает по дороге в аэропорт, пока я повторяю материал по самолету, на котором никогда раньше не летала. Не видно ни зги, поэтому свечу на тетрадь фонариком, а в другой руке держу стакан с кофе.

— Надеюсь, после недавнего инцидента за рулем ты не перестанешь на меня набрасываться?

Беззлобно усмехаюсь и закусываю губу, вспоминая сегодняшние мгновения, которых мне теперь очень не хватает.

Роман рассказывает про кислородные баллоны. Это несложно запомнить в отличие от огнетушителей, в которых я еще путаюсь, поскольку не все они расположены на одних полках с другим оборудованием. Убираю тетрадь – мы минуем лишь половину пути до аэропорта.

— Так нечестно. Я о себе раскрыл кучу тайн.

На самом деле, я все еще не понимаю, что за человек сейчас сидит за рулем. Знаю лишь, что он не отталкивает и с ним я чувствую себя по-настоящему живой, совсем не так, как после разговора с отцом.

— Что ты хочешь знать обо мне?

— Ну например, когда ты в первый раз поцеловалась с парнем?

— В шестнадцать. Я тогда училась уже в частной школе.

Вспоминая тот момент, так удивительно переживать совсем другие чувства с Ромой. Как же все меняется с взрослением. Проблемы той Кристины ничтожны в сравнении с тем, что происходит сейчас.

— Вчера в особняке, когда ты спустилась вниз, я рылся в твоих вещах, – признается негодник, и я с осуждением смотрю на него.

— И что же ты там нашел? Мои старые фотографии?

— Да, именно.

Прибавляю звук, когда начинает играть загадочная Lana Del Rey.

Рома описывает, какой конкретно снимок увидел: тот, где на мне синяя форма, которую я всей душой ненавидела, когда училась в школе-интернате. Впрочем, немногое изменилось – форму мне до сих пор приходится носить на работу. Продолжая рассказывать о впечатлениях от старого снимка, парень отмечает, что заметил грусть на моем детском личике.

— Эти фотографии напоминают о неприятных моментах? Поэтому ни одна из них не находится на видном месте?

Мне и правда не хочется ни показывать, ни вспоминать эту часть жизни. Я отвечаю не сразу:

— Жаль, это нельзя вычеркнуть из памяти. Школа-пансионат при Академии – это величественный замок в два этажа. На снимке он позади меня, если помнишь. Внутри, кстати, можно было запросто потеряться, – хихикаю я, вспоминая комичную ситуацию. – Это сейчас звучит забавно, а тогда мне было семь лет, и я разревелась, потому что не могла найти свою спальню.

— Ты была совсем малышкой, – улыбается Рома и кладет руку на мое колено. – Тебя же там не били?

— О, нет. Но я с ума сходила без родителей, а братьев и сестер у меня нет. Кроме Глена, о котором мы узнали только вчера.

Смотрю на часы – мы успеваем на брифинг и, скорее всего, еще останется время. Дороги пустуют, последние пробки рассасываются. Поздний час располагает к песне West Coast^[13] своим спокойным темпом.

— Я видел твои награды, но с трудом представляю, что ты была примерной девочкой.