Книга Возвращение домой, страница 142 – Диана Мершери

— Не поверю, чтобы Дубровский добровольно пошел на это.

— Нет, Кристина… Конечно нет, – отчеканиваю я.

— Значит ты подстроил все так, чтобы он не знал, на какой риск идет.

— Да-а, – соглашаюсь. – Я зашифровал назначения, а он и не смотрел в них.

— Да ты коварный тип! – без капли сарказма произносит собеседница. На фоне слышны машины, много машин. – Егор мстит не мне! Плевать он хотел на меня, ему нужен именно ты. Вот и весь ответ, Рома. А я… лишь приманка.

Какой смысл подводить итоги, если ничего неизвестно. Но логика Кристины ясна. Щелчок окна – она его закрыла. Автомобилей теперь не слышно.

— Наркотики превратили душеньку Дубровского в ходячую куклу. Ни свежего лица, ни опрятного внешнего вида. С внутренним миром, похоже, тоже беда.

— Напомнить, как ты выглядела, когда напилась в рейсе?

В ответ она только хмыкает и предупреждает, что если когда-нибудь превратится в Тесси, не раздумывая расцарапает меня. Зная этого короткошерстного дьявола, легко я не отделаюсь.

— Я все же не верю, что мой отец не причастен к Сингапуру, – продолжает Кристина. В ее словах обида. – И представление Рита устроила, потому что они с Егором заодно. Как я не догадывалась…

— Петр Семенович мог подстроить все так, чтобы заработать себе плохую репутацию?

— Дай-ка подумать… – возникает пауза.

Кристина громко выдыхает в динамик, щекоча щеку, будто находится рядом.

— Отец вечно орет, если я что-нибудь отчебучиваю. Всю жизнь твердит, что я неудачница, а сам изменяет маме и даже заделал кому-то ребенка. И вдруг он начал играть по моим правилам ради доброго имени.

— А может, Егор и Рита работают на Петра Семеновича? У них вышла бы неплохая команда.

Но эту идею приходится тут же отмести: папа бы давно заметил что-то странное в поведении партнера.

Я нахожусь в комнате, где в первую свою ночевку Кристина играла на фортепиано какую-то мелодию. Меняю тему, не давая ответить на свой же вопрос:

— А ты не сыграешь на моем инструменте еще раз?

— Так фортепиано все-таки твое? – уставшим голосом интересуется Кристина.

— Недалеко от моего дома музыкальная школа. Несколько лет назад Полина там училась, и ей нужно было на чем-то заниматься, вот я и купил.

Моя двадцатидвухлетняя сестра тоже умеет кое-что играть, но не уверен насчет Баха.

Мы обсуждаем разные глупости, сложный рейс и вскоре прощаемся. В трубке одиноко звучат гудки, а на меня накатывает тоска, рвущая грудь на части.

Из-за событий последних дней я теряю веру в себя. Инцидент, который чуть не стоил нам с Ромой жизни на дороге, заставляет о многом задуматься. Все могло в одночасье исчезнуть, раствориться в воздухе, а я ведь уже начинаю привыкать к этому парню. Каждое его сообщение отзывается замиранием где-то под четвертым ребром. Точнее мог бы сказать мой врач. Он-то наверняка должен знать, где именно находится сердце.

Привязанность не пугает. У меня было подобие романтических отношений, и я знаю, что это такое, в отличие от доверия. Даю шанс этому безумию и надеюсь, что оно не сильно меня покалечит, когда дойдет до очередного расставания.

Хотя кого я обманываю…

Умываюсь прохладной водой и смотрюсь в зеркало – передо мной словно незнакомая девушка. Ее уставшая кожа, потускневший цвет лица и мелкие прыщи говорят о плохом образе жизни за последние недели скитаний. Она узнала, что у нее есть младший брат и к тому же конфликтные коллеги, а Эллина, скрывающая чувства к Роману, унизила ее на прошлом рейсе и оставила на память ожог, который, к счастью, уже заживает. Какие еще трудности подкинет жизнь этой синеглазой суматошнице?