Книга Возвращение домой, страница 172 – Диана Мершери

— Это ничего не изменило бы. Отец купил ей квартиру, она будет жить в России, – сообщает мама, перебивая меня.

Даже удар каблуком не настолько бы выбил меня из равновесия.

— Ты уверена в том, что говоришь? – мой голос звучит приглушенно. – Получается, ты все знаешь. Все кругом все знают, кроме меня.

— Кристин, не злись на него. Он любил свою жену.

Только теперь мама все же удостаивает меня спокойным взглядом – не тем, которым она меня встретила, когда я вошла в конференц-зал. В ее лице прорисовываются мягкие черты.

— Купленная квартира, постоянные поездки, общий сын – они женаты. Давно. Уже много лет.

Я думала, меня уже ничто не сможет удивить, однако сейчас холодок пробегает по моей спине, рукам и касается ног.

Женаты?

Присаживаюсь, касаясь руками горячего лба.

Еще одна выходка отца или семейная тайна? А можем ли мы вообще называться семьей, если настоящая все это время была в Италии?

Мама встает и медленно кладет свои ладони мне на плечи. Ее яркий парфюм ударяет не по рецепторам, а по мозгам – голова сейчас расплющится.

— Он никогда меня не любил. Многие знакомые признавались, что замечают это, – мама проходится вдоль стола, касаясь его указательным пальцем и рисуя невидимую дорожку. – Тяжело об этом говорить, но ты стала проектом отца. С самого начала он разглядел в тебе управленца, хоть никогда и не говорил об этом. Не Глен, а именно ты должна продолжить его дело.

Но я не слышу главного. Снова хочется пожалеть себя. Отчаянно отталкиваю мысль о том, что отец что-то во мне видел, что-то хорошее. Нет, такого не может быть.

— Я что, вещь какая-то? Ты знаешь, через что мне пришлось пройти? Все эти годы я была не уверена в себе и хотела ему понравиться.

По щеке скатывается одинокая слеза. Она делает ровную мокрую дорожку по пути к обрыву. Мама проводит рукой по моему лицу, но напрасно – других слезинок нет.

— Кристин, не злись на него. Пусть он и вел двойную жизнь, но нас с тобой всегда обеспечивал. Мне пришлось остаться с ним, чтобы ты жила в достатке, да я и сама ведь состоялась благодаря ему.

— Мне никогда не нужна была роскошная жизнь, – всхлипываю и произношу главное. – Мне нужен был папа. И ты…

Мама до сих пор уверена, что я с радостью принимала все блага и ни на что не жаловалась, однако больше всего ранит то, что отец находился с нами из чувства сострадания.

— Почему ты носишь его фамилию? – утираю пылающий нос рукой. Мама протягивает мне салфетку.

— Ладно. Скажу как есть.

Я просто машу бумажным платком в жесте «дерзай», ведь что может быть еще хуже?

Прическа женщины слегка растрепана, но ее лицо не выглядит слишком устало или серьезно. Она полна сил выдержать любые испытания, в отличие от меня.

Мы присаживаемся на диван, взяв по стакану воды, и она, больше не фурия, начинает рассказ с того, что в двадцать лет встретила на одном рейсе статного летчика. Оба тогда начинали карьеру в частной авиакомпании: вторым пилотом и старшим бортпроводником на бизнес-джете. Конечно, мой отец положил глаз на хорошенькую стюардессу.

Маме не просто рассказывать о своем прошлом, но она продолжает, уперевшись локтем в подлокотник дивана.

— Я поддерживала его, когда он основал «КиЛайн». Тогда компания называлась по-другому, а это название появилось после твоего рождения. Он решил использовать буквы из твоего имени.