Книга Возвращение домой, страница 48 – Диана Мершери

— Я съехала из родительского дома в восемнадцать. Вот уже семь лет прошло, и мне не хочется возвращаться туда только потому, что отец мстит за «Эмбраер» и довел меня до нищеты.

Водитель мчит по шоссейной дороге, вдоль которой растут такие знакомые ели. Мне всегда нравилось проезжать этот частично заснеженный зеленый коридор. В который раз за сегодняшний день из-за туч грозится выйти солнце.

Помимо Лайины, я успела поговорить с Даней и Полиной, которые интересовались, не нужна ли мне какая-нибудь помощь. Признаться, я слегка опешила от такого внимания. Друзья понимают, что наседать на меня не стоит, ведь я обычно ни в чем не нуждаюсь и всегда открыто об этом заявляю. Правда, Лайина советует не отталкивать все то, что преподносит жизнь.

— Спасибо, мамуля.

В наушнике я слышу детский голос. Кажется, это дочь Ины. Она лепечет что-то про сборы в школу, и нам приходится завершить разговор.

Единственный человек, который до сих пор со мной нормально не поговорил – Рита. Переписку в мессенджере я не воспринимаю как серьезное общение: невозможно излить чувства односложными предложениями и эмодзи в конце. На днях подруга написала, что наши друзья перестали и ее звать на вечеринки, ведь она теперь тоже вся в работе. Только в отличие от меня, Рите есть на что жить.

Почтовый ящик на том же месте – на стене из темного кирпича под табличкой с названием улицы и номером дома. Знакомая каменная дорожка, по которой я прыгала в детстве. Дерево, расправившее заснеженные ветки под окном кухни семейного особняка.

Я выстукиваю четкий ритм своими устойчивыми каблуками. Кажется, мое появление удивляет даже Тесси: кошка ежится на ступеньке, ее глаза становятся все шире с каждым моим шагом. Она прячет лапы от холода и строит сердитую гримасу, когда я к ней подхожу. Ее редкая шерстка слегка поднимается на ветру.

— Да, мне тоже нелегко, – говорю ей. – Знаю, ты сейчас скажешь, что я с ума сошла…

— Я вовсе не скажу так, Кристин.

Я не заметила, как раскрылась дверь. Кошка пользуется моментом и тут же прячет нос в теплом доме. Помощница Нина глядит на меня так, будто видит впервые. Ее черные волнистые волосы скрывают покатые плечи. Эта взрослая женщина работает у нас уже очень давно, но в последнее время ее график сократился до двух-трех визитов в неделю.

— Мне немного холодно, хочу горячего шоколада.

Уютный семейный особняк, как и всегда, полон запахов разных специй и трав. Раньше, если мама пекла торт, к этому составу добавлялся и аромат карамели.

Прохожу следом за помощницей и останавливаюсь в гостиной. В прихожей стоит неразобранный после туманной Франции чемодан. Дом встречает тишиной. Отец, сидящий в кресле, не поднимает на меня глаз, занятый чтением газеты. Сейчас я уже не встречаю людей, кто бы сверял телевизионные новости с напечатанными, а отец любит еще и выделить ручкой то, что планируется к просмотру.

— Дочь, ты уже пришла, – приветствует меня мама, которую я замечаю не сразу. Она уютно расположилась у окна, а позади нее мерцает гирлянда.

Приземляюсь в бабушкино кресло. Старушка при жизни любила сидеть здесь и смотреть телевизор вместе со своим сыном, моим отцом. Подбираю под себя ноги в ожидании горячего шоколада.

Отец поднимает на меня озадаченный взгляд, снимая очки.