Книга Возвращение домой, страница 8 – Диана Мершери

Однако нахожу силы произнести что-то нейтральное:

— Можете написать о вашем негодовании на фирменном бланке «КиЛайн». Мы вам ответим на указанный адрес.

— Что мне с этого бланка? Напишу, если после этого вас уволят.

Молчу. Ногти вот-вот порвут ткань кресла. Двигатели самолета дико рычат, словно озвучивая мое настроение. «Ну давай, вали меня, татуированный болван».

— Я так понимаю, ответа не будет. А что ты скажешь? Ведь нечего. Ты же героиня веселых историй, а это все, – обводит он пальцем салон самолета. – Это все не твоя стихия. Слишком скучно, да?

В следующую секунду парень с гадким выражением лица щелкает пальцем по своей шее, указывая на выпивку. Незамедлительно моя твердая ладонь огревает щетинистую щеку. Я даже не сразу замечаю покалывание в пальцах.

— Прости, парень. Зато не нагрубила, ведь так? – бросаю, улыбаясь.

А теперь мне и правда весело. Только вот в груди сильно стучит – это наверняка слышит весь эконом-класс, пока я гордо вышагиваю навстречу неизвестности. Ну почему Лайина не отреагировала на сигнал вызова бортпроводника? Почему я?

Надо было еще и подушку запихнуть ему в рот. Возможно, рукоприкладство и было лишним, но я пока до конца не осознаю масштаб проблемы.

Лайина уже давно истерично машет мне руками, чтобы я скорее шла на кухню. Очаровательная улыбка исчезает с лица коллеги. Она, конечно, видела сцену с пощечиной:

— Что же ты наделала?

* * *

Легкий ноябрьский снег падает на щеки и руки. Маленькие крупинки мгновенно тают на оголенной коже, оставляя мокрые следы.

Уже пятнадцать минут я стою прямо под брюхом самолета и постепенно начинаю мерзнуть. Мы в Новосибирске, об этом напоминают светящиеся буквы на здании международного аэропорта; окна на фасаде горят не менее ярко, приветствуя самолеты этим вечером.

Погрузчик с неохотой ставит на ленту чемоданы. Нерасторопный парень напоминает ленивца в светоотражающем жилете, и только подъехавший автомобиль с откидным бортом разбавляет угнетающее томление. К погрузчику присоединяется его напарник, теперь дело идет быстрее: две пары сильных рук, спрятанных в перчатки, ловко загружают каждый чемодан в багажный отсек «Боинга».

Из-за непрерывного гула двигателей перестаю слышать щелканье счетчика в руке. Кажется, снова сбилась. Какая там сумка отправилась в багажник? Тридцать пятая или уже тридцать шестая? Верните обратно замедленный режим.

Помимо механического счетчика, прижимаю к себе стопку накладных, которая в одно мгновенье оказывается на снегу. Кажется, в моих силах удержать разве что бутылку вина и сыр в супермаркете.

Смиренно вздыхаю, подняв голову не в небо, а на брюхо самолета. Лучше стоять под «крышей» «Боинга», чем через полчаса превратиться в снежную бабу.

— Шли бы вы наверх, здесь холодно, – громко говорит погрузчик, и я вздрагиваю от его голоса. Стянув наушники, парень принимается собирать разлетевшиеся документы, смахивая с них зимний пушистый хлопок.

— Скажешь, сколько мест багажа вы загрузили?

— Ты не лучший счетовод, да? – Парень достает из внутреннего кармана сложенный вдвое лист, разворачивает его и сияет почти белоснежной улыбкой. – Новенькая?

Неужели я совсем безнадежна?

— Первый день работаю, все из рук валится, – восклицаю недовольным тоном.

Двигатели самолета рычат еще сильнее в ответ на мою ложь.