Книга Возвращение домой, страница 11 – Диана Мершери

— Они шепчутся за моей спиной.

— Кто, уборщицы?

Усмешка Лизы не укрывается от моего внимания.

— Я говорю о бортпроводниках!

— Может, на то есть причины? К примеру, скандальные новости. Вчера на тебя поступила жалоба.

— Ты оскорбила свою коллегу, – комментирует Лиза.

Я четко вижу, как на ее лбу собираются складки.

— Вы о той, что губы себе надула? С таким количеством взлетов и посадок ее филлер скоро начнет мигрировать.

Лиза быстро задергивает распахнувшуюся тяжелую штору, будто теперь нас точно не будет слышно.

— Я просто устала!

— Ты устала от задач, которые выполняет каждый человек в этой компании? А от вечеринок с такими же друзьями-неудачниками ты не устаешь.

Из-за громкого голоса у меня дергаются плечи. Я вызываю у отца либо негативные эмоции, либо ничего. Это «ничего» выражается лишь кивками в мою сторону.

— Ты даже «Эмбраер» не смогла угнать, бестолочь. А теперь у СМИ открылось второе дыхание – мы постоянно в новостях, куда ни глянь. Ты позоришь основателя «КиЛайн», который решает вопросы посерьезнее твоих вечеринок, – отец тычет указательным пальцем мне в ключицу, оставляя в этом месте свой гневный след.

Его грудь то интенсивно взымается, то опускается. Находящаяся в кухне Лиза не может найти себе места в суете.

— Ты часто летаешь к ней? – осмеливаюсь задать вопрос. Я не собираюсь тонуть в болоте в одиночку.

Он молчит и вряд ли станет продолжать дискуссию, когда нас слышит почти весь самолет. Разговор отклоняется от курса, но я вдруг осознаю, что решить проблемы нашей семьи куда сложнее, чем уладить ту ситуацию, когда я ударила пассажира на прямом рейсе^[2]. Странно, но парень при выходе из салона не пожаловался на поведение стюардессы: ни отец, ни Лиза до сих пор ничего не высказали. Что ж, тем лучше для меня.

Спустя некоторое время отец произносит с явным нетерпением:

— Больше не желаю слушать твое нытье. Если ты не стюардесса, то уборщица. Помни это!

Складываю руки на груди, мечтая покинуть кухню, чтобы больше не видеть этого вершителя судеб. Он действительно может с легкостью поменять мою жизнь и сделать ее просто невыносимой.

— Кристи, доложи о загрузке, – командует Лиза, но я не отрываю от отца задумчивого взгляда. Его синие глаза прожигают уверенным скрытым коварством.

— Зачем стоять под самолетом, если здесь уже прописан весь тоннаж?

Когда накладные привезли во второй раз, информация о количестве загрузки была указана без моего подсчета.

Уже не глядя на отца, тяну тяжелую дверь в кабину пилотов, приветствуя Арнаса в сверкающих авиаторах. Мой знакомый сегодня работает с отцом.

— Лиза, как вам нововведения? – слышится из кухни. Отец не торопится заходить в кабину, пока я здесь.

— Вы про врача на борту?

— Все же спокойнее, когда есть настоящий медработник. Он сможет оказать первую помощь, поэтому доверяйте ему. Я его хорошо знаю – это молодой человек с высокой квалификацией.

— Давай мне документы, – протягивает руку пилот, забирая стопочку бумаг. – Попробую сам разобраться.

Он снимает солнечные очки, в которых нет никакой надобности в темное время суток.

— Мы нечасто пересекаемся. Как у тебя дела?

— Не хочу изображать воспитанность и заполнять пустоту. Совершенно нет сил.

Арнас поднимает взгляд. Тень от приборной панели, на которой сверкает множество кнопок, падает на верхнюю половину его лица. Я не могу разглядеть голубых глаз в этом полумраке.