Книга Возвращение домой, страница 86 – Диана Мершери

Андрей копошится в пустой кухне. На нем нет летной формы, только простая кофта и джинсы.

— Я здесь до самого вечера. Если хочешь, можешь оставаться.

На какой-то момент в кухне воцаряется молчание. Руки и ноги согреваются от горячего чая.

— Теоретически мой отец мог подставить свою дочь?

Отец Романа отвлекается от дел и встает с колен. Несколько мужчин в робах снуют по самолету, не обращая на нас внимания. Правда, при этом громко переругиваются.

Обстановка в самолете нетипична еще и по причине неработающих двигателей, которые создавали бы вихри шума. Вчера вечером, зайдя в самолет, я испытала то же странное опустошение, как будто чего-то не хватает.

— Я не знаю о ваших отношениях с отцом, – наконец отвечает Андрей.

— И как меня угораздило выбрать тот самый день, когда вы явитесь сюда.

— А каким образом ты бы существовала здесь без коммуникаций? – он слегка усмехается моей глупой выходке.

— Я хотела переночевать здесь. Вечером мне показалось, что я смогу выйти до магазина в аэропорту, а потом вернуться…

— И что? Ты бы разожгла тут костер?

— Это не смешно, Андрей! Я должна где-то жить. На этот самолет у меня были надежды, – я молчу, а потом прочищаю горло. – Можно я с вами полечу?

— Ты мне расскажешь, что произошло.

— Я же не маленькая девочка, чтобы отчитываться перед взрослым дядей, верно?

— Гораздо хуже, когда ты взрослая снаружи, но внутри до сих пор ребенок.

Возразить мне нечего.

Андрей откупоривает тугую крышку термоса и вновь разливает успокаивающий напиток. Мне нравится сладость черного чая.

— Что же сказать… Отец выгнал меня из моей квартиры, наказывая за выходки, о которых, я не сомневаюсь, вы слышали. Возвращаться в родительский дом мне не позволяет гордость, скитаться по друзьям – тоже.

— Но уж лучше жить с родителями, чем ночевать в самолете.

— Я лучше буду бомжевать, чем покажу отцу свою слабую и бесхарактерную личность.

Тепло в пластиковом стакане быстро улетучивается в холодном самолете.

— Кто тебе такое сказал? Значит, предлагаю схему: я поговорю с твоим отцом, и мы все вместе решим, как быть дальше.

— Ни за что! – отчеканиваю громко, отставив чай. – Я не хочу и не буду связываться с мистером «как об стенку горох»!

Андрей прищуривается и сдвигает брови. Ямочка внезапно пропадает.

— Других вариантов я не вижу. Мне пора, – встаю с места, направляясь в салон. – Зачем я вообще вам все это рассказала?!

— Чтобы получить помощь, видимо.

— В том-то и дело, что мне не нужна помощь, ясно?

Уверенной походкой направляюсь к выходу, на котором, помнится, установлен трап со слабыми креплениями. Это меня останавливает на пороге, и я оборачиваюсь.

— Получить помощь в виде квартиры… Как тебе такая сделка?

— Давишь на больное. Тебе нужна жертва на поводке?

— Вовсе нет. У меня есть свободная квартира, в ней пока никто не живет.

— А когда «кто-то» появится, куда мне деться?

— К тому времени все поменяется. Петр расщедрится, вы забудете обиды и начнете жизнь с чистого листа.

Я закатываю глаза. Он самый законченный оптимист, каких свет не видел!

— Мне надо подумать, – усаживаюсь неподалеку от двери на десятый ряд, закинув одну ногу на другую. Даже самовар сморщивается от такого предложения. Андрей с руками на поясе произносит то, что определяет мой выбор: