Книга Возвращение домой, страница 88 – Диана Мершери

— У нас с твоим отцом сделка, дом теперь мой.

Я открываю дверь и указываю на выход, однако парень стягивает куртку. Поворачиваю щеколду. Он проходится по коридору, осматриваясь. На нем белая футболка и спортивные брюки.

— Позволь узнать, когда ты сюда заехала?

— Полчаса назад, дорогой.

Я прохожу в спальню, чтобы разобрать чемодан после Сингапура. Свои фольгированные карточки кладу на комод.

— Не осуждай меня, это ценность, – будто оправдываюсь, видя немую заинтересованность парня.

— Что они могут стоить? Отправишься за чупа-чупсом в несуществующий магазин?

— Ром, я люблю что-то выигрывать. Даже если речь о старом розыгрыше. Твоя захламленная квартира – вот это полное безумие!

Парень принимается защищать свое хобби, находя коллекционирование старых статуэток высокоинтеллектуальным занятием. Но нам не удается углубиться в обсуждение исторических артефактов – Роме звонит Андрей.

— Кстати, свитер тебе прямо к твоему лицу, – издевается мой гость, закончив телефонный разговор.

Он говорит, что одна семейная пара вчера вечером отказалась от въезда в эту квартиру, так что трофей в виде уютного гнездышка достается мне, а затем усаживается на диван в комнате и с наглым видом ставит стопу на колено, заявляя, что здесь не хватает телевизора.

— Отлично, купи мне его, – убираю голубой комбинезон в шкаф.

— Жаль, но техника не прибавит тебе адекватности. Может, лучше купить книг?

Я выпрямляюсь, держа нижнее белье. Темные глаза опускаются к моим рукам.

— Ты специально машешь этим перед моим лицом?

— Мне дела до тебя нет, но раз уж разговор о мозгах… Когда на девушке такое белье, будешь ли ты в этот момент спрашивать, какую книгу она сейчас читает?

Прикладываю к груди новый кружевной бюстгальтер, который я еще не носила. Долгое время он пролежал в особняке. Восхищаюсь ровными швами и аккуратно раскладываю лифчик на кровати рядом с такими же белоснежными стрингами.

Рома прищуривается, и я прерываю воцарившееся молчание:

— Что и требовалось доказать.

— Кристин, я не ответил.

— Ты совсем ничего не понимаешь. Белье должно лежать в специальных ячейках, которые сохраняют качество ткани, но здесь только шкаф с полками.

Парень лишь выгибает бровь, не продолжая тему.

Вспоминаю о верхней нише и лезу туда в надежде обнаружить постельное белье, но внезапно на меня падают пустые коробки. Боль не унять, когда углы картонок касаются плеч. Рома не сразу понимает, почему я ложусь на живот – ведь легче, когда обожженная кожа ни с чем не соприкасается.

— Это все чертово солнце Сингапура, – ною я на кровати.

— А-а-а, вот в чем дело. Вставай и снимай свой самовар.

— Ни за что.

— Я намажу тебя алоэ. Все бы давно прошло, если бы ты использовала этот гель.

— Знаешь ли, в холодном самолете мне было не до этого, – сажусь на кровати и аккуратно поднимаю свитер, кривясь от неприятных ощущений.

После ушиба боль усиливается, а ведь до этого случая меня практически ничего не беспокоило.

Роман отправляется в ванную вымыть руки, а я прикрываю тканью грудь, ощупывая красные обожженные плечи. Доктор надавливает на тюбик и принимается аккуратно наносить гель.

— Иногда пациенту бывает настолько плохо, что начинаешь погружаться в его боль, забывая о профессии. Ты смотришь на ситуацию с другой стороны. Рисуется картина не «врач-пациент», а «друг-пациент», если понимаешь, о чем я, – растягивая слова, произносит он.