Книга Возвращение домой, страница 95 – Диана Мершери

— В школе-интернате при Академии мы с детства изучали этикет, но запомнить большое количество приборов мне никогда не удавалось. Для чего используют эту вилку, ума не приложу, – вертит предмет в руке стюардесса, а я вникаю в услышанное.

Разобраться в подаче для меня сложно. Сообщаю дочери босса, что мы сейчас изучаем марсианский прибор прямиком из космоса. На гладкой поверхности нержавеющей стали переливается теплый свет от ламп в кухне. Подняв прибор на уровень глаз, осматриваю еле заметные прорези.

— Это вилка для рыбы, – низкий бас за нашими плечами принадлежит Дане.

— Что ж, можно было догадаться по рыбному меню в касалетках, – роняет Кристина, улыбаясь.

Лайнер разгоняется так сильно, что напоминает бегуна на старте. Рядом должен взлетать еще один такой же самолет, соревнуясь с нами.

Шасси мягко скользят по поверхности асфальта, пока мы сидим с пристегнутыми ремнями каждый на своем месте. За иллюминатором темнота, и в густых облаках сложно разглядеть огни города. Двигатели издают злобный рык, и видимость окончательно теряется в гуще неба – ни машин, ни дорог, ни лесов, ни привычных домиков.

Командир сообщает температуру за бортом и развлекает бодрствующих пассажиров интересными фактами. Задор в его голосе напоминает тот, какой иногда появлялся у моего отца за штурвалом. Несколько рейсов нам удалось отлетать совместно перед завершением его летной карьеры.

Вспоминая семью, задаюсь вопросом: неужто отец снова пытается смыться из страны под предлогом работы? Мысли об «Эмбраере» в сегодняшнем спокойном небе до сих пор не отпускают меня.

Когда мы встретились у входа в аэропорт, я уловила неподдельную нежность Андрея по отношению к сыну. Хорошо, что эти двое не заметили, как я на них пялилась. Мне понравилось наблюдать за ними. К примеру, Андрей после пожатия руки улыбнулся Роме с искренней теплотой, интересуясь, все ли в порядке. Такую заботу дарят лишь любимым детям, я это точно знаю. А потом он дружески и одновременно шутливо задел Рому плечом. В глазах сына было полнейшее спокойствие – он прощает своему старику шалости.

А чего стоило обращение к Роману словом «сынок», от которого у меня сердце словно замерло. Остается лишь восхищаться, ведь мне подобную теплоту никогда не получить от своего отца.

Вздыхая, направляюсь в сторону туалетных комнат, но замечаю, что забыла снять фартук. Я останавливаюсь у небольшой ниши, чтобы пойти обратно, но невольно слышу разговор Ромы и Дани:

— … точно подстава, никак иначе.

— Вы это о чем? – не медлю с вопросом.

Коллеги смотрят друг на друга, а потом снова на меня, чем вызывают еще большее подозрение. Складка между бровями Романа свидетельствует о том, что парни не хотят со мной делиться.

— Может, расскажете? Это касается меня, да? Я поняла по вашей реакции…

Молчание. Даня чешет шею, Рома награждает высокомерным взглядом.

— Могли бы заранее научиться лгать, я вас раскусила.

Я не собираюсь уходить, и сердобольный Даня сдается первым:

— Мы говорили о вашей поездке в Сингапур.

— Любопытно. Ром, ты делился секретами тряски голым задом?

Даня поднимает брови и негромко смеется в кулак. Его коллега нервно двигает челюстью.

— Это был секрет, дорогой? Ладно, парни, довольно. О чем шептались? – снимаю фартук через голову. – Только быстрее, до снижения мало времени.