Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 5 – Яна Лари

К счастью, контакт длится недолго. Он помогает мне подняться и сразу же отпускает руку, но не отходит.

— Спасибо, — шепчу торопливо, склоняясь за полотенцем.

Ну, действительно, в чём я его пытаюсь обвинить? В том, что сама дура — под ноги не смотрю и наперёд не думаю?

От смущения ничего не вижу, так и шарю по паркетному полу ладонью.

— Аккуратнее надо быть, — с непонятной злостью произносит надо мной Русанов.

— Вы меня напугали. Шарахаетесь по дому как призрак! — прячу неловкость за резкостью.

О, вот же полотенце, нашлось родимое!

— Дом общий. Где хочу, там и шараха… а-а-а-й! — срывается его голос, а я зажмуриваюсь от внезапного удара лбом.

О боже… Я… Я что, нечаянно его боднула прям ТУДА?! Отбила гендерный идентификатор?..

— Антон... Чёрт, как же вас по батюшке? — взволнованно приплясываю вокруг мужчины. Согнулся пополам и не реагирует! — Может, вам лёд принести? Аптечку? Водки?..

— Ружьё принеси, — выдавливает он страшным рыком сквозь зубы. — И прячься, Вадимовна. Хорошо прячься...

Антон

Жизнь полна сюрпризов!

Ты уже пару лет не берёшь отпуск, потому что: мулатки, пальмы, пляжи — всё не в первый раз, чего я там не видел? И вот ты едешь на неопределённый срок… нет, не в кругосветку. В полнейшую глухомань! Шаг с тропинки — и тебя с собаками не найдут! Собираешься решать дела, как привык: быстро, чётко, без лишних сантиментов, с холодной головой.

А потом — бац! И ты на полу в каком-то богом забытом коттедже, корчишься от боли в самом уязвимом месте. И это, кажется, ещё не худшее, что меня здесь ждёт.

Любовь Вадимовна. Как вам не стыдно?

Я даже яйца не подкатывал, чтоб по ним бить!

Засветила свои прелести, отвлекла внимание и как лиса исподтишка — хренак! Подло играет. Но ничего, я тоже настроен серьёзно.

Сморгнув кровавую пелену, разгибаюсь и обвожу взглядом комнату.

Вадимовну, как ветром сдуло. Вот и прекрасно. Глаза б мои её не видели! Как и завалы барахла вокруг: бесчисленные вязаные салфетки, фарфоровые статуэтки, на стене персидские ковры. Мрак полнейший.

Одно хорошо — ни пылинки.

На кухне пусто. Убираю лотки с какой-то ботвой на нижнюю полку и заполняю холодильник привезёнными из города продуктами: стейки, овощи, итальянские сыры, бутылка хорошего коньяка.

Пучок сельдерея выкидываю, предварительно обернув в три пакета.

Терпеть не могу его запах, воротит.

Открываю окно проветрить, смотрю в небо. Лучи солнца расходятся золотым веером из-за разорванных туч. Я не помню, чтоб видел подобное в городе. То есть в детстве, конечно, случалось. Потом стало некогда.

Теперь залип. Серьёзно, что-то в этом есть...

— Чуня! Чуня! Кыш! Оставь тюльпаны, кому говорю! — звонкий голос со двора заставляет отвлечься от не оформившейся пока мысли и кинуть взгляд в сад.

Вадимовна что-то высаживает, стоя кверху задом. На фоне серой земли и цветущих белым кустарников её синие джинсы притягивают взгляд.

Заторможенно пялюсь на длинные ноги. Мало того, медитирую на грубый шов, что впивается в самую мякоть.

Да ну нет. Фигня какая-то, она даже не в моём вкусе.

Я смаргиваю, поняв, что позорно залип на вражеский тыл. Тихо ругаюсь сквозь зубы и упрямо пытаюсь поймать ускользнувшую мысль.

Значит, небо.

Что там с ним?

Бескрайнее, да. Синее, упругое... так и охота шлёпнуть...