Книга Хозяин моих желаний, страница 100 – Яна Лари

— Я в курсе кто ты.

Он кивает. Догадывался, что неудивительно. Других причин сбегать у меня не оставалось.

— Значит, поэтому ушла.

— Нет, ушла я потому, что ты слишком много на себя берёшь.

— Разве?

Быстрый взгляд в мою сторону мажет по губам всполохом жара. Я механически сжимаю краешек платья в кулак, как будто это поможет придать голосу твёрдости.

— Ты не имел права ни похищать меня, ни принуждать играть в свои грязные игры. Я не хотела ничего этого. Так нельзя.

— Мне, по-твоему, сейчас должно стать стыдно? – Вот теперь ирония в его глазах настолько неподдельная, что гадать не приходится. Не стыдно. И Раду это подтверждает вслух: – Ни капли. С того момента как внёс тебя спящую в свой дом я каждый божий день был счастлив. И да, я уверен, что смогу сделать счастливой тебя.

Сложно. Как же, чёрт возьми, сложно определиться, где он юлит.

— Я в этом сильно сомневаюсь, – говорю, как чувствую.

— Сомневаешься? А в том что будешь счастлива без меня, стало быть, уверена? Или собралась всю жизнь прожить в обнимку своей принципиальностью и независимостью? Бред это всё. Ты говорила, что любишь? Говорила. А у любви нет гордости.

Так. Хватит. Прикрываю веки и вдыхаю поглубже, прогоняя все лишние мысли. Выдыхаю. Открываю глаза, стараюсь смотреть на него беспристрастно.

Рисковый, опытный, целеустремлённый, склонен к нестандартным решениям. Чем не отпетый манипулятор?

Говорить красиво даже Метлицкий умел. Но вот не припомню случая, чтоб гордость Раду за время моего плена хоть раз значительно пострадала. При этом я должна безропотно принять его точку зрения и просто плыть по течению? Удобно, что сказать.

— Я была пьяна.

Он весь каменеет, напряжённо глядя на дорогу. Вдоль обочины, сливаясь в бесконечную ленту, пролетают сугробы. Смотрю на них и почему-то мелко трясёт. Хотя сомнений нет – нужно поставить его перед выбором. Другого способа понять, что им движет, я попросту не вижу.

Из машины выскакиваю, кажется, прежде чем он успевает притормозить. Картинка до мозга не сразу доходит, с трудом разбираю знакомую с детства дорогу. Господи, что со мной происходит опять? Почему стоит ему оказаться поблизости и меня штормит как иглы на сломанном компасе? А Раду, как назло, нагоняет и больше ни на шаг не отстаёт.

Так сильно переживает, что я захлопну дверь перед его наглым носом? Не сейчас.

Нужно видеть лица моих родителей, когда мы вместе заходим в гостиную. Я пока не осознаю своего отношения к происходящему. Какое-то оцепенение мешает сосредоточиться. Хотя решимость тоже присутствует. Сегодня всё, наконец, определится.

— Проходи, киваю на свободное кресло.

Раду моё состояние напрягает. Он не показывает, но это чувствуется по усилившейся хватке выше моего локтя.

«Не пори горячку, – подсказывают его цепкие пальцы. – Давай сначала наедине обсудим».

А нечего нам обсуждать. Всё равно никто не поручится, врёт он или правду говорит. Здесь все свои. Они мне его сватали, вот вместе и проверим, чем дышит сын Савицкого.

— Ну же, смелей, – говорю я как можно мягче, намеренно сбивая его с толку. – Думаю, в представлениях вы не нуждаетесь. На всякий случай напомню: мама, папа – это Родион, мой жених и гарант обеспеченной жизни. Прошу любить и не жаловаться.

— Ещё раз добрый вечер, – здоровается он поразительно спокойно для гудящей между нами двумя недосказанности.