Книга Хозяин моих желаний, страница 25 – Яна Лари

До него доходит не сразу.

Ледяные струи успевают иглами вонзиться мне в распаренную кожу и только потом уже он вскидывается с удивлённым возгласом. Пользуясь моментом, сбегаю из кабины, не разбирая ни дороги, ни того, что гремит мне вслед на незнакомом языке.

С риском либо свернуть себе шею, либо сесть на шпагат, перебираю ступнями по мокрой плитке так быстро, словно за мной черти гонятся. Вернее, всего один невоспитанный дикарь, но злой как вся пресловутая тысяча чертей во главе с самим дьяволом.

Путём мгновенных расчётов мансарда избрана наиболее ненадёжным убежищем. Там меня будут искать в первую очередь, а грохот из ванной подсказывает, что время идёт на секунды. Недолго думая, сворачиваю в спальню Раду. Прятаться вечно всё равно не получится, но так, по крайней мере, есть надежда, что его к тому времени хоть немного отпустит.

А затаиться и не выйдет. Под широкой низкой кроватью не протиснется даже уж, шторы висят слишком близко к стене. Остаётся только забиться в угол и молиться не отчалить раньше от разрыва сердца.

Тишина давит на уши. Не слышно ни шороха, ни скрипа половицы, будто время встало на паузу и всё вокруг замерло, прислушиваясь к хрипу моих лёгких.

Чем дольше ничего не происходит, тем страшнее. В голову вдруг закрадывается жуткая мысль, что Раду поскользнулся и ударился обо что-то виском, а я одна застряла в доме с остывающим телом. Если бы ноги так резко не отняло, клянусь, пошла бы с разведкой, потому что неизвестность и ожидание ни черта не ласковее побоев.

Я медленно сползаю по стене на корточки, накрывая голову руками. Спустя какое-то время начинает казаться, что на меня смотрят. Вздрогнув, отнимаю предплечья от лица. Комнату освещает только мягкий свет гирлянд, густо оплетающих балкон. С опаской скольжу взглядом вверх по крепким мужским икрам к коленям. Чуть выше виднеется край боксеров. Частично выдыхаю. Хотя бы оделся.

— Держи.

Его фигура опускается быстрой тенью. Так стремительно, что я не успеваю осознать сказанного, зато выталкиваю остатки воздуха коротким вскриком.

Раду всего лишь опустился на корточки, чтобы передать мне полотенце.

Расшатанные нервы не вывозят.

— И это только наш первый день вместе... – смеюсь хрипло.

Он, не обращая внимания на мои слова, поднимает меня на ноги, затем подводит к установленной у окна батарее.

Осекаюсь, поняв, что Раду снимает с меня джинсы – стягивает к щиколоткам вместе с бельём.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Ты что делаешь?!

— С тебя лужа натекла, – отзывается он, расстёгивая крючки на моём бюстгальтере. – Простудишься.

Я дрожу совсем не от холода, судорожно пытаясь завернуться в полотенце. Но Раду и его отбирает.

Промокает волосы – тщательно, как няня в детстве.

— Ты меня с ума сведёшь, – нарочно огрызаюсь, чтобы прогнать то зыбкое и неуловимое, что совершенно неуместно коротнуло между нами.

— Тогда хотя бы будет шанс, что ты меня когда-нибудь поймёшь, – выдыхает он мне в затылок.

— Так расскажи, наконец, чего ты добиваешься? Что я должна понять?

— Говорить тебе я этого не буду, уж извини. Дойдёшь как-нибудь сама.

Меня аж перекашивает. Бегом срываюсь к кровати, сдёргиваю покрывало, наспех заматываюсь на манер римской тоги и гневно толкаю его в грудь.

— Легко запугивать слабую женщину, трусливый ты, жалкий дикарь. Отец тебя четвертует! Так и знай.