Книга Хозяин моих желаний, страница 48 – Яна Лари

На трезвую голову я бы ни за что не решилась пройтись уверенным шагом перед вытянувшим длиннющие ноги в проход дикарём. Не говоря о том, чтобы устроиться на противоположной лавке и дерзко перекинуть ногу на ногу, чуть опираясь назад на выпрямленные руки.

Смотри сколько влезет. Я тебя не боюсь.

Раду с нажимом зачёсывает пальцами прядь волос, нависшую над прищуренными глазами. В этом взгляде намешано всё: оценивающий интерес, безнаказанность, немой вызов и эхо тлеющего в нём возбуждения. Уголки его губ вызывающе дёргаются, словно спрашивая, как далеко я сегодня готова зайти.

Всем видом задаю встречный вопрос – как далеко он рискнёт за мной следовать?

Раду в ответ самоуверенно усмехается, но молчит, заставляя кожу гореть не только от адской температуры. В душном пространстве ощутимо растёт напряжение и тает моя решимость. Я почти близка к тому, чтобы отвести взгляд, когда, наконец, получается уловить, что с ним не так. В изучающем меня прищуре нет знакомых кислотных оттенков.

— Ты носишь цветные линзы?

— Пять баллов за наблюдательность. – произносит он уже без тени улыбки. – Хотя чему удивляться? Тусовщицы вроде тебя, как сороки падкие на всё выделяющееся яркой обёрткой. Не так ли?

Ироничный тон вызывает острое желание ему нагрубить, а лучше – высмеять. Ненавижу предвзятость даже больше, чем подставлять вторую щёку.

— Ну и чего ты тогда весь блестяшками обвешался? – холодно уточняю я, стреляя взглядом по длинным пальцам, на которых по случаю бани впервые нет колец. – Больше нечем привлечь внимание презренной тусовщицы?

— Тебя разве поразишь серебром? Вот и я думаю, что слишком дёшево. Успокойся, это фамильное, дань уважения предкам и только. А линзы для коррекции зрения. Ты всё ещё слишком зациклена на себе.

От этих слов, произнесённых лениво и с пренебрежением, мои пальцы сжимаются в кулак. Я представляю, как схвачу Раду за горло и не отпущу, пока с его лица не сойдёт выражение презрительного снисхождения. Никто... Никто меня ещё так не выводил!

Порывом злости стыд сметает полностью. Всё, кроме уязвлённой гордости, теряет значимость. Меня мучает только один вопрос: оскалиться или засунуть гонор в то место, где вчера побывала пробка и закусить язык? Хочется выскочить из парильни и бежать как есть – нагишом, без оглядки пока не выбьюсь из сил. От его взгляда, бесстыже прожигающего мою грудь, на коже высыпают мурашки. Я едва не рычу от бессилия. Не хочу, чтобы Раду наслаждался моей реакцией. В голове будто переключатель щёлкает, подталкивая вывести его в ответ. А что мне ещё остаётся?

— Так и будешь смотреть?

— Я тебя смущаю? – Дикарь закусывает край губы, продолжая изучать мою грудь и только затем, с неохотой, переводит взгляд мне в глаза.

Медленно дыша через нос, я пытаюсь с достоинством выдержать этот неравный бой. Его же, чёрт возьми, вообще ничего не гложет: ни стыд, ни совесть!

— Мы оба в курсе, что пришли сюда не париться. Хочу знать, из-за чего решилась на побег.

— Откуда мне знать? Может, ты решила в отместку снегоход мой угробить.

Он поднимается на ноги и подходит к боковой лавке, беззастенчиво демонстрируя крепкие ягодицы. Достаёт из кадки с водой берёзовый веник, хорошенько встряхивает. Вот на влажных прутиках и приходится заострить внимание, когда он оборачивается, чтобы взгляд не соскальзывал проверить градус его возбуждения.