Книга Хозяин моих желаний, страница 73 – Яна Лари

— Не делай этого. Пожалуйста... – тихо прошу, почувствовав его рот в самом низу живота. Непроизвольно дёргаюсь, пытаясь свести ноги.

Мне вдруг становится очень стыдно и дико от мысли, что самая интимная часть моего тела бесстыже раскрыта прямо перед его лицом.

— Так. Тихо, – хрипло командует Раду. – Посмотри на меня.

Стоит опустить взгляд вниз и становится ещё хуже. Дух перехватывает от порочности его улыбки.

— Влада, ты самая лучшая, самая красивая, самая желанная женщина в моей жизни, – твёрдо, с пробирающей искренностью говорит он. – Запомни, никогда, ни при каких обстоятельствах я не отвернусь от тебя и не осужу. Но сейчас ты захлопнешь свой очаровательный ротик и дашь мне сделать это. Просто не сопротивляйся.

Боже...

Вот как ему сопротивляться?

И дело не в словах. Слова могут прозвучать и забыться. Но как же он подбирает момент! Берёт самый острый – вскрывающий душу, и только потом выжигает каждую букву клеймом.

С противоречивыми чувствами я замираю, позволяя Раду широко развести мои ноги. Глубоко вдыхаю, сжимаюсь в напряжённом ожидании и тут же цепляюсь за простыню до боли в пальцах. Ох, чёрт...

Упругий и влажный мазок языком уничтожает последние трезвые мысли в голове. Невольно делаю бесстыдное движение бёдрами, раскрываясь полностью. Голова кружится даже с закрытыми глазами. Весь жар, все ощущения срываются вниз – туда, где плоть терзают дерзкие губы. Туда, где всё ноет и пульсирует.

Его ладони жёстко фиксируют заёрзавшие в нетерпении ягодицы. Понимаю ведь, что этим только мешаю нам обоим, но власти над собой нет никакой. Раду достаточно приспустить с себя бельё – я сейчас не смогу и не захочу оттолкнуть.

Дико так всё... С такой непримиримостью сопротивляться, и так сокрушительно пасть – вопреки зарокам, обстоятельствам, собственной воле. Здесь и сейчас я мыслями, душой и телом принадлежу ему. Но Раду почему-то не спешит воспользоваться ситуацией: не напирает, не набрасывается. Просто методично разгоняет пульсацию внизу до нестерпимого. И чувствуется, что самого уносит. Его сила воли заводит больше всего. Ни от чего ещё так не теряла голову.

Моя податливость, его настойчивость, нажим лёгкой щетины, мягкость горячих губ, хаотичные скачки от ласки к грубости – всё сжимается до дрожащей точки, натягивается бесконечным мигом парения и шпарит вены кипятком взрываясь.

Из моего горла вырывается единственный стон – практически неслышный. По звуку как шелест, по ощущениям – вылетевшая душа.

Раду обессилено уваливается рядом со мной. Смотрит в потолок, сжимая нижнюю губу зубами. Его дыхание громче и несдержаннее моего. И вот эта кровать, в чужом доме, вдалеке от цивилизации сейчас самое неспокойное место во вселенной. В груди саднит от потребности поделиться с ним тем необъятным, чем он меня наполнил – прижаться, шепнуть на ухо что-то очень личное и ласковое. Но реальность, начавшая проступать через сход блаженства, в деталях указывает на то как сильно он сейчас возбуждён. Не услышит.

Тёмные пряди волос прилипли к влажному лбу. На неподвижном, бледном лице только ноздри трепещут – порывисто, будто от сильной боли.

— Мне, наверное, лучше уйти, – хочется произнести это ровно, отстранённо, однако заметная дрожь в голосе слышна даже мне.

Знаю, уйти сейчас эгоистично. А остаться – значит закрепить между нами обиду. Она легко забывается на пике эмоций, но никуда не исчезает – лезет ядом в слова при каждой ссоре. Долги всегда нужно отдавать. Даже такие. Раду смог, получив разрядку, отвернуться от меня в душе. И я тоже так смогу.