Книга Хозяин моих желаний, страница 79 – Яна Лари

— Умница. О ком я думал целый день? – продолжает Раду, позволяя мне царапать губы о щетину на его нижней челюсти.

— Обо мне, – отзываюсь уверенней. Тепло его тела подогревает играющее в крови вино, бьёт по мозгам, позволяя делать то, что ещё утром казалось неприемлемым. Я цепляю зубами кожу над дёрнувшимся кадыком и под общий стон зализываю место укуса. На языке остаётся горечь табака и чужих духов. Хочу, чтобы он пах только мной.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Для кого я привёз подарок? – Со сковывающей движения неохотой он опускает меня на пол, а руками так и продолжает сминать задравшееся платье.

— Для меня...

Покачиваемся, притираясь бёдрами. Гладимся друг о друга лицами: подбородками, лбами, носами. И редкий поцелуй подарит хоть вполовину такой букет ощущений. Это созерцание сквозь закрытые веки, бешеное притяжение, идущее изнутри и подсказывающее теснее вжиматься друг в друга, потому что того, что есть уже недостаточно.

— А ты его заслужила?

В тягучем вопросе чудится проверка, но мысли едва ворочаются, словно затянутые в трясину.

— Подаришь, значит заслужила. – Интерес не получается изобразить даже ради приличия. Все мои желания сосредоточены в пределах его тела.

Я вообще перестаю отдавать себе чёткий отчёт в происходящем.

Кажется, врезаемся в дверной косяк. На мгновение дух вышибает, но пустота тут же заполняется новыми прикосновениями и короткими поцелуями. Пытаюсь достать из его брюк концы рубашки и непонимающе ахаю, когда Раду решительно отводит в стороны мои руки.

— Забудь. Ты пьяная в стельку.

— Так воспользуйся, – шепчу еле слышно.

— Не сегодня, – отзывается он ещё тише. – Останься до конца хорошей девочкой.

Мне неохота, но спорить слишком ленно. Позволяю накинуть себе на плечи куртку. Ботинки обуть не получается. Я больше мешаю, чем помогаю. В итоге стукается лбами. Раду просит подождать у двери.

Порыв холодного ветра слегка отрезвляет, но хватает этого на пару мгновений. Аккурат до момента, когда Раду протягивает мне сонный рыжий комочек.

— Теперь тебе будет кому на меня жаловаться. Дашь ему кличку?

— Радик. – Утыкаюсь носом между кошачьих ушек. Пушистая шерсть щекочет лицо и пахнет молоком.

— От слова «радость»?

— От слова «Раду».

Пошатываюсь. Нехотя позволяю ему забрать у меня котёнка и вернуть рыжика в коробку. Наверное, сейчас так действительно лучше.

Впервые позволяю кому-то решать за меня, как лучше. Безоговорочно. С благодарностью.

Осознать как следует этот факт мне не дали. Раду запирает дверь, уводит меня в свою спальню, опускает на пол коробку и толкает на кровать. Спросить, значит ли это, что он пересмотрел степень моего опьянения, мне тоже не дают.

Как-то до обидного быстро стащив с меня платье, от которого я столько времени безуспешно пыталась избавиться, он накрывает меня одеялом и только затем ложится сверху.

— Будешь любить своего Радика?

— Уже люблю... – Даже сквозь алкогольный туман чувствую, как сердце ошибается, от такого правильного и желанного веса, вдавливающего меня в матрас.

— А меня?

— И тебя, дикарь. Я люблю тебя.

Когда я просыпаюсь в первый раз, то вижу змею, набитую на предплечье Раду. Он размеренно дышит, прижимая меня к груди. В голову закрадывается мысль, что хорошо бы наведаться в ванную, привести себя в порядок и выпить аспирин, но вместо того, чтобы подняться, я снова прикрываю глаза, прижимаясь спиной к его уютному, тёплому телу.