Книга Границы (не)приличия, страница 61 – Яна Лари

Спиртным от Миши не пахло. Но если бы я прежде уже упёрлась в штыки, то тогда решила, что нагнетать себе дороже. Достаточно было посмотреть, как шустро и тревожно бегали его глазки, туда-сюда… Как будто «Этот гнида», на самом деле приятнейший человек, сейчас выскочит с топором из-за шкафа.

— Миш, сначала объясни, где наши деньги, — всё же тихо спросила, стараясь выиграть время.

Горько, но надежды на его адекватность не оставалось совсем. Это ясно читалось по кривящимся в раздражении губам. Он не сожалел. Ни о чём. Его злила моя медлительность.

— Деньги? Ты имеешь в виду копейки, что мы выручили за твой клоповник? — выплюнул он свистящим шёпотом сквозь стиснутые зубы. — Закончились. Поэтому поторапливайся. И лицо повеселее нарисуй.

— Нет… — но договорить я не успела, потому что Миша вдруг воткнул вилку в столешницу. Жест укрепивший меня в опасениях, что крышечка у человека отчалила окончательно, а заодно заставивший заткнуться и покорно кивнуть.

Причина его психоза обнаружилась в ванной на раковине. Прозрачный пакетик с остатками мелкого кристаллического порошка, очень похожего на соль… может, было что-то ещё, я заходить не стала. Юркнула в рукав коридора к висящему на стене телефону, надеясь, что успею вызвать бригаду специалистов.

Номер набрать мне не дали.

— Вот так, значит, Ася?

Витой провод, обмотанный вокруг горла, убедительный довод безоговорочно отнять пальцы от кнопок. Серьёзно.

— Да что с тобой? Это же я! — страх, полыхнувший по венам, моментально впустил в голос слёзы. — Вспомни, как ты всегда за меня заступался в детдоме, как встречал с ромашками у ворот, как ночами не спал, когда у меня был жар… Где ты теперь, Миша? Мне же больно.

Его не осталось даже на самом донышке мутных глаз.

— Вот именно. Ты мне по гроб должна.

Он не хотел испытывать чувство вины, поэтому виноватой выбрал меня.

До сих пор понятия не имею, как можно умудриться в рекордные сроки убить в себе человека, но прежний Миша к тому времени уже догнивал. Это ясно проглядывалось в зверином оскале. И пугало сильнее, чем если бы он кричал. Именно его ухмылка с примесью удовлетворения от причиняемой боли ясно дала понять, что в случае необходимости он, не задумываясь, оборвёт мои дни.

И если прежде я допускала мысль, что Мише ещё можно помочь, то когда он меня отпустил, перестала валять дурака.

— Я не смогу сегодня. Видишь, не в состоянии, — я пятилась назад в свою комнату, изо всех сил стараясь говорить спокойно, дабы не тыкать в зверя горящей палкой. — Обещаю, завтра пойдём, куда скажешь.

До завтра я, конечно, планировала притупить его бдительность и по-тихому сделать ноги.

Вероятно, видок у меня был соответствующий, потому что Миша после непродолжительного молчания внезапно сменил гнев на милость.

— Мне горит. Придумай что-нибудь… — простонал он практически с мольбой, беспокойно разглядывая моё лицо. В какой-то момент даже просиял елейной улыбкой, но моя надежда воспользоваться спонтанным просветлением оказалась такой же поспешной, как и решение выскочить за него замуж. Сама по себе я больше не вызывала в нём светлых эмоций.

— И ты меня отпустишь? — всё-таки взыграла во мне наивность. Я была готова выгрести из карманов остатки последнего заработка, только бы выкупить назад свою свободу. Однако и тут ошибочка вышла.