Книга Границы (не)приличия, страница 62 – Яна Лари

— Серьги снимай.

Волна возмущения ударила такой мощью, что стало трудно дышать.

— Что?! — в ярости подняла на него глаза, стараясь смотреть твёрдо, и одним выдохом зашипела: — Они мамины. Нет.

— Не ссы, в ломбард сдам, — как-то недобро хохотнул Миша. — Заработаешь — выкупишь. Будет тебе стимул, ёпта!

Отвратительный смех раздавил во мне зачатки благоразумия.

— На! — со злостью сняла с безымянного пальца серебряное кольцо. — Подавись! Можешь с концами продать.

— Оно ничего не стоит, — нехорошо нахмурившись Миша начал наступать.

Но меня уже понесло.

— Вот тут не спорю, — огрызнувшись, развернулась к распахнутому окну и без тени сожаления зашвырнула едва не совершённую ошибку как можно дальше. А в следующий момент сама потеряла опору под ногами. Повезло, успела намертво вцепиться в края тяжёлой шторы.

Но за сменой картинок в Мишином протравленном мозгу я всё равно не успевала.

— У тебя змеи… — вдруг выдал он, с нечеловеческим ужасом глядя на мои волосы, и начал выталкивать меня наружу с удвоенной силой. — Это всё ты! Ты меня постоянно преследуешь. Ты пришла меня убить… Нечисть… Не получится! Я первый… Первый избавлюсь!

Тогда я ещё не знала, что солевые наркоманы самые опасные. Потом пару месяцев спустя в сети прочла и содрогнулась. Деградация личности, биполярное расстройство, бред, шизофрения, галлюцинации даже при ясном сознании — лишь малая часть возможных сдвигов. Неадекватность мышления и склонность к насилию для них норма. А если у солевика были наследственные заболевания психики, пиши пропало. Куда тронется его кукушка одному чёрту известно.

Причём психушка, судя по рассказам, тоже не всегда может помочь. Ну приедут санитары, ну подержат болезного в стационаре. Потом выпустят его через недельку, а он опять пойдёт за дозой. Что самое паршивое — солевики патологически изворотливы, лживы, умеют себя контролировать. Агрессию проявляют только к самым беззащитным и тем, кому они небезразличны. Наедине. Даже в состоянии абстинентного синдрома не попрут при свидетелях. Хитрые, продуманные твари.

Миша втемяшил себе в голову, что от меня непременно нужно избавиться, и выбить из него эту мысль может только могила.

Тогда я всего этого ещё не знала, но страх совершить полёт с девятого этажа задвинул собой и слабость, и жалость — вообще всё, что делает женщину женщиной.

Мы повалились на пол, сцепившись, как двое животных. Я даже не побрезговала укусить его за ухо, но встать мне помешала увесистая затрещина. Ткнув Мишу локтем под рёбра, я дотянулась пальцами до хрустального «горшка» и с мстительным удовольствием плеснула ему в лицо содержимое.

Короткой заминки хватило только на то, чтобы вскочить. Цепкие пальцы за доли секунды сомкнулись на моей щиколотке. Сил отбиваться от озверевшего подонка не оставалось. Как и сомнений в том, что если снова рухну пощады не будет.

Сомневалась ли я, хватая с тумбочки ножницы? Ни секунды.

Когда либо ты, либо тебя, с безоговорочной ясностью осознаёшь, что своя шкура ближе.

Остриё ножниц зашло в его плечо достаточно глубоко, чтобы хватка на щиколотке разжалась.

Позже я не раз пожалею, что не добила, когда была возможность, а тогда было в радость просто сделать ноги.

— Я тебя из-под земли достану! Живьём сожгу, слышишь?! — кричал мне вслед Миша, заливая кровью пол квартиры так и не ставшей оплотом нашему счастью.