Книга Границы (не)приличия, страница 87 – Яна Лари

Лифт опять не работает. Стас взбегает по лестнице со мной на руках. На одном дыхании все семь этажей. Быстро, будто ступеньки под подошвами рассыпаются. Повышенная температура его тела чувствуется даже через одежду. Нетерпение вырывается через нос громкими надсадными рывками. Гуляет словно вирус от одного к другому, растёт снежным комом.

Прошлый раз по-другому было. На нервах, спонтанно. Просто хватали торопливо всё, что невзначай обломилось, как воры. Сейчас всё осознанно: и риск, и награда. Я так этого ждала! Свершилось. Дорвались.

У меня отказывают тормоза где-то на середине одного из лестничных пролётов. Стаскиваю его футболку к подмышкам. Дальше мешают руки. Стас ускоряется, мой пульс вместе с ним.

Грохот сердца перекрывает дробь его шагов. Ещё чуть-чуть и бедное захлебнётся кровью.

В момент, когда Стас прижимает меня к стене у двери, внутри срабатывает детонатор. Больше не контролирую рваных движений. Его пальцы с трудом справляются с замком, мои — воюют с пряжкой ремня. И эта хитровыдуманная конструкция даже не думает поддаваться!

Победный щелчок затвора подкашивает ноги. Затаскивает он меня в квартиру или заталкивает — не пойму. Неважно. Лишь бы побыстрее. Лишь бы постоянно быть в движении. Кажется, стоит замереть — разорвёт.

Не размыкая объятий и губ, проносимся мимо двери моей спальни. Обувь сбрасываем по пути — я пятясь, Стас напирая.

Плечом сношу фоторамку… вторую…

Запутавшись в спущенных штанах, он роняет напольную вазу.

Где-то в параллельной реальности звенят черепки и осколки, отрываются пуговицы, трещит надорванными швами нижнее бельё. Нам нет дела. У нас нет времени. Мы под особым сортом кайфа. Зависимы друг от друга. Оторваны от реальности.

На кровать заваливаемся вместе. Напрочь озверевшие, полностью нагие.

— С первого дня мечтал это сделать, — бормочет Стас, закидывая мои ноги себе за шею.

Вихры его волос щекочут щиколотки. Кожа от возбуждения словно воспалилась. Легчащее касание скручивает низ живота сладкой судорогой — горячо до ожогов, остро до всхлипов.

— Так в чём же дело? Дерзай… — вжимаюсь в матрас под тяжестью Стаса. Новый шквал ощущений обрушивается лавиной: жар его груди на сжавшихся в камень сосках, скольжение эрекции по влажной промежности.

— Уже… — хриплым стоном мне в рот. — Наконец-то…

Языком по губам и внутрь. Немного грубо и требовательно. Это как взрыв в голове, атака по вкусовым рецепторам. Мягкая вязкость фруктового вина, нотки табака, терпкость гранатовых зёрен.

— Ну же! — размазываю по его губам вздох возмущения, когда Стас внезапно отвлекается, чтобы дотянуться рукой до корзинки, стоящей на тумбочке. — Продолжай, пожалуйста…

Сердце не вывозит. Задыхаясь, перехватываю его рукой за подбородок, снова поворачивая лицом к себе.

Не пущу никуда. Не сейчас.

— Ася… — он пытается увернуться, вяло как-то. Будто сразу же забыл, зачем отвлёкся.

Кусаю его за нижнюю губу. Не сильно, но достаточно, чтобы синие глаза окончательно потемнели. Корзинка с тихим стуком падает, по паркету звонко рассыпается мелочь. Стас ведёт плечом, сбрасывая одну мою ногу с плеча и подхватывает под бедро, раскрывая меня полностью бесстыжему взгляду.

Оглушённая таким откровенным вниманием, сминаю простынь до хруста в пальцах. Вдыхаю, выдыхаю… Но в лёгких не прибавляется и не убывает. Я словно камнем лечу на самое дно его ураганных глаз, захлёбываюсь, рвусь куда-то. И чувство, как бывает при падении — дух под самый потолок взлетает.