Книга Границы (не)приличия, страница 96 – Яна Лари

Я содрогаюсь. Отвернувшись, смотрю в окно на суетящийся город, освещённый уютным светом витрин и фонарей. Пытаюсь решить, что безопасней: спровоцировать аварию или попытаться спастись на месте. Он, зараза, сильный, плюс оружие…

А выбирать и не приходится.

— Бля, — вдруг выдаёт Миша, теряя с лица последние краски.

Машину резко разворачивает куда-то вбок.

Стас

Внезапно.

В квартире тихо как в склепе. И холодно так же.

Я стою в проёме двери, разглядываю найденный под ковриком ключ. Запыхавшийся, с пакетом яблок под мышкой, которые Ася в последнее время грызёт килограммами. Кручу дубликат между пальцев, кошусь на пустую полку для обуви, а сердце будто стальным сплавом облили. Хочется как можно дольше постоять здесь, на пороге между неизвестностью и потрясением, но бесконечно топтаться в прихожей не выход. Рано или поздно придётся войти.

Ламинат тихо поскрипывает под моими ботинками.

В комнате Аси пусто. Нет, мебель на месте, кровать аккуратно застелена, с тумбочки безразлично смотрит плюшевый шарпей, но ощущение пустоты сквозняком проникает под кожу, заставляя часто и рвано дышать.

Срываюсь, как подорванный в сторону шкафа, шарю по полкам, выдвигаю все ящики — нигде ни следа. Вообще, ни следа, что она здесь бывала! Будто приснилась. Или я резко выпал в реальность из бреда.

Меня окатывает паникой. Предположения в голове не умещаются.

Ася за завтраком сказала, что нам нужно поговорить. Я тоже за это время многое понял и выяснил. Нам нужно было столько обсудить! Но, когда я пришёл забрать её из салона, то услышал, что Хрусталёва ещё утром отменила все записи. Отменила и ни слова мне не сказала.

Нет, не напуганная. Голос был нормальный, радостный даже.

Зашибись поворотец. Не могла же она уехать, не дождавшись?

Ау, Ася? Я почти нашёл выход!

А что, если псих меня опередил? Внутри всё переворачивается. Беру себя в руки, достаю телефон. Пропущенных нет, сообщений тоже. Стоя у подоконника, позволяю ветру остудить закипевшую голову.

«Абонент временно недоступен».

Сперва не отвечала, теперь вообще выключила телефон. Что ж ты творишь, родная?..

Достаю из кармана толстовки сигареты. Пытаюсь анализировать. Скандалов в последнее время хватало. Я весь на нервах, она на взводе. Каждый день, как слепые сапёры по минному полю — авось пронесёт. Чаще ошибались: в словах, в интонациях… и, наверное, всё-таки друг в друге. Иначе ума не приложу, что происходит. Ещё Марину к родителям с визитом вежливости некстати надуло. Неужели, сорвалась последняя капля?

Сцепились мы с Асей вчера капитально. Скула до сих пор в красных полосах от букета.

Курю, а сам смотрю на приоткрытую дверь и жду, что сейчас она одумается. Забежит, кинется мне на шею или будет ворчать, что хожу в ботинках по вымытому полу. Или спросит, почему споткнулась в прихожей о яблоки. Что угодно, лишь бы не неизвестность.

Но тишина молчит. Только порывы ветра гоняют по ламинату какой-то листок…

«Я ухожу от тебя»— зачитываю вслух. Нормально… Как выстрел в упор. Из дробовика.

А чего не в глаза-то, Ася? Никогда не поверю, что такая, как ты может струсить в последний момент.

Дым сводит лёгкие. Роняю пепел на лист.

Красивый у неё почерк. Плавный… Щёлк промеж глаз — навылет. Даже боли почувствовать не успел.

С садистской улыбкой выжигаю каждую букву. Не было ничего написано. Или нас с Асей не было.