Книга Границы (не)приличия, страница 97 – Яна Лари

Гашу окурок, затем отправляю его в окно в середине шарика из бумаги. Сейчас не до хороших манер.

Сбегаю по ступенькам, прокручивая в уме все наши ссоры за последнее время. Сгоряча было брошено многое, но ни слова обидного — только по делу: «я устал на работе», «мы об этом молчим», чаще просто затыкал рот поцелуями.

Я подвёл, пообещав ей защиту, а хороших новостей у меня не было. Были только плохие. Просто пугать очень не хотелось. Неспособность защитить свою женщину самый страшный кошмар любого мужчины. Он рвал меня денно и нощно, выливаясь в раздражение и скандалы.

Поначалу ещё надеялся на закон. Связался через Лиса со знакомым его отца.

Седеющий опер неторопливо потягивал принесённый мною коньяк и был словоохотлив. От него я узнал, что наша с Асей проблема называется сталкинг и, в общем-то, беда весьма распространённая.

Она и жертва типичная — неконфликтная, спокойная девушка, в бывшем партнёрша преследователя. И ошибку допустила характерную — никак посягательства на свою жизнь и свободу не задокументировала. Ни скриншотов личной переписки, ни записей звонков с угрозами у Аси на руках не имеется, а без доказательств привлечь человека к ответственности не получится.

На моё предложение, чтобы Ася написала заявление с просьбой оградить себя от преследователя, дядька только хмыкнул в усы и прямым текстом сказал, куда нас пошлют. В лучшем случае через час-два Мишу выпустят из отдела. Если найдут. Оказывается, нет в нашем законодательстве уголовной ответственности за сталкинг. Зато за самосуд над такой мразью запросто можно загреметь.

На прощание вконец разомлевший опер уточнил, что привлечь гада можно по отдельной статье. Угроза или, желательно, если всё зайдёт дальше. Главное, чтоб это «дальше» не закончилось совсем плачевно. Тогда вероятность, что преступник не отделается сотней-другой часов общественных работ значительно выше. В общем, вместо ожидаемой помощи я получил предложение обращаться, когда на руках у нас появится что-то весомее слов. На том и разошлись.

Вечерами я провожал Асю с работы, и шёл грузить мебель. Копил на хорошего частного сыщика. Хотел взять говнюка за шкирку и уже по факту решить, куда его упечь, чтобы наверняка с концами. За ужином собирался рассказать ей, что собрал денег, нашёл подходящего человека, который возьмётся за поиски даже при таком мизере данных… Не успел.

На лавочке у подъезда клуб болтливых и любознательных в полном составе. Поздновато для посиделок. Неужели меня ждали?

— Вечер добрый, — здороваюсь со всеми, а взглядом обращаюсь к Софье Вагановне, которая не одно десятилетие руководит распространением и сбором последних новостей.

С пылу с жару, только успевай отмахиваться.

— Да где ж он добрый, Стасик? На тебе лица нет, — сочувствующе закидывает она удочку и замолкает.

— Вам Ася не говорила, куда ушла? — бесцеремонно отметаю попытку поживиться подробностями.

— Так с парнем и ушла. В обнимку. Улыбки у обоих до ушей.

Остолбенело чешу затылок. Если честно, не знаю, с чего начать. Последние два уточнения шлют логику к чертям.

— Что за парень? — уточняю, с трудом расцепив зубы.

— В кепке. Лица не видела, только волосы. Волнистые.

— Блондин? — едва не выпускаю душу вместе с выдохом. Есть только один парень, с которым Ася так приветлива. И он сейчас во Франции. Но других вариантов я просто не вижу. По крайней мере, с Жаном ей ничего не грозит. Остальное мелочи. С остальным разберёмся.