Книга Обнажая запреты, страница 1 – Яна Лари

Малая

Анна

— Что ты забыла у моей постели, Малая?

Встреча взглядов… Его — льдисто-сизый, парализующий, как выдернутая чека. И мой — напуганный до помутнения. Всё-таки вляпалась!

— Мне уже сутки как девятнадцать, — отзываюсь беспомощно в попытке сменить тему. Абсолютно бессмысленный ход, учитывая, что я продолжаю прижимать к лицу чужую футболку. Его футболку! С его личным, сводящим с ума запахом.

— Взрослая, значит, — жёсткий взгляд оценивающе скользит по моим ногам, и я задерживаю дыхание. — Смотрю, тебе невинность совсем недорога?

— Почему ты спрашиваешь?

Коротко щёлкнув дверным замком, Северный идёт в мою сторону. Движется плавно, расслабленно, будто дичь загоняет.

— Это был не вопрос.

Я не сразу понимаю, к чему он клонит, но когда Дан подходит вплотную, тело леденит сладким ужасом. Так близко друг старшего брата не приближался ко мне никогда. И никогда его интерес не был столь однозначным.

— Пойду поплаваю, — торопливо прячу футболку за спину, будто осталась малейшая вероятность скрыть свой проступок. Не стоило её трогать. Вообще не нужно было сюда заходить! Но соблазн оставить что-то себе на память оказался сильнее. Всё равно Северный через пару дней переоденется в армейскую форму, а я свихнусь от тоски, считая дни до его дембеля.

— Не советую. На берегу не осталось никого адекватного, — вкрадчивый шёпот звучит внятно, но от Дана сильно пахнет спиртным. Я невольно начинаю пятиться. — Большинство разбились по парам и разбрелись по турбазе.

Получается, он сегодня без пары. С чего это вдруг? Неужели я себя чем-то выдала и Дан не захотел портить мой праздник? Господи, мне не должно быть никакого дела.

Нет, не так.

Мне. Нет. Никакого. Дела.

Точка.

— Сегодня ночь Ивана Купала, — шампанское приятным послевкусием играет на языке, несуразно растягивая слова. И всё же я не настолько пьяна, чтобы не различать голодного блеска в его зрачках: одновременно шального и муторного. — Пойду хоть венок на воду спущу.

— Но ты не хочешь никуда уходить.

Голова немного кружится, отчего зрение начинает бесстыже петлять по оттеснившему меня к стене Даниле, чьё атлетически сложенное тело в одних шортах, низко сидящих на бёдрах, манит ещё сильнее.

Широкие плечи, взъерошенный вихрь волос цвета тёмной меди, и совершенно бешеная первобытная энергетика. Дыхание привычно перехватывает, как каждый раз, когда взгляд цепляет ироничный излом его губ. Я даже прикоснуться к нему боюсь, вот только до безумия, до боли, до умопомрачения этого хочу. Но затем вспоминаю, почему должна держаться от него подальше и внезапно начинаю злиться.

Ни одна мать в здравом уме не позволит дочери пойти с таким на свидание. А мой старший брат ещё и свяжет для верности. Потому что сам такой же. Бедбой. Охотник, которому бы только загнать, использовать, найти новую цель. И так по кругу.

— Мне, правда, пора. Я зашла пожелать тебе удачной службы, Северный, — запинаюсь, когда Дан ставит руку возле моей головы. Я пытаюсь не нервничать, но не получается. Хоть убейся не получается.

В панике упираюсь ему в грудь. Зря… Гладкая кожа приятно жжёт ладонь. Чёрт… Чёрт! Хочу уже прошмыгнуть в сторону, но Дан вдруг перехватывает моё запястье и прижимает к стене.

— Это снова был не вопрос, — он почти вплотную склоняется к моему лицу, обдавая губы жарким дыханием. А вот лёгкие сводит от обилия холодных духов: иней на берегу моря, горькие травы. Так пахнет запрет.