Книга Обнажая запреты, страница 3 – Яна Лари

Губы мелкой даже мягче, чем казались. Сочные. Податливые. Бьют по шарам моментально. Так, что сердце сотрясает нутро ударными волнами — глухо, муторно — будто резко стало весить тонну. Какие полминуты? Вдохнуть бы, не то что оторваться.

— Ты что творишь, ненормальная? — отталкиваю её, резко отстраняясь. Из Аниной груди вырывается разочарованный вздох, но я спасаюсь за безразличием. Остужать одним махом моя врождённая фишка. Даже их со Стасом отец, суровый дальнобойщик, так ни разу не выстоял.

А вот она будто бы в трансе каком-то, обжигает своим ведьмовским взглядом. И вроде не пила особо. Добить, что ли, словами?

— Что смотришь? Беги, Малая. Иначе драть буду до пустых яиц. Лучше беги.

Анюта пятится назад, торопливо отворачивается, но у двери будто врезается в стеклянную стену.

А потом резко оборачивается и окончательно вышибает мой мозг.

Демонстративно медленно стягивает с себя платье, не прекращая прожигать меня нефритовым взглядом.

В стерильной черепной коробке больше не остаётся ни одной порядочной мысли.

Ведьма

Анна

Даня, Данечка, Северный… не таким я рисовала в мечтах наш первый раз. И брата своего сейчас прибить готова. Грубость напускная, слова колючие — это всё из-за Стаса! Это он кидается на всех без разбора, кто хоть взглядом подозрительным стрельнёт в мою сторону.

Ерунда всё — дружба с пелёнок, какие-то понятия, принципы. Я дождусь его из армии. Вопреки всему. Я, а не кто-то другой. Может, Дан потому и меняет девчонок, что не может переступить через дружбу. Разве можно быть равнодушным и так целовать? Будто завтра не наступит, а мы последние люди на всём белом свете.

И мне страшно. Дико страшно стоять перед ним, кутаясь только в облако длинных волос. Жутко смотреть в сизые сумасшедшие глаза, в которых холод обжигает даже сейчас. А ещё очень-очень стыдно, потому что вообще не представляю, что делать дальше. Всё-таки не маленькая, знаю, что происходит наедине между мужчиной и женщиной, но понятия не имею, с чего начать. Остаётся ругать себя за неопытность и неумение общаться с парнями. Ведь даже не смотрела ни разу ни в чью сторону! Поклялась себе, что это будет Север и больше никто другой.

Вот только Дан продолжает просто стоять. Не прогоняет, но и помогать не спешит. Будто на прочность проверяет. Так я пойду до конца! Разве может быть иначе, если я люблю его, сколько себя помню? Это во мне говорит не легкомыслие, и не шампанское — это отчаянье. Год, когда и без того живёшь от встречи к встрече, перебиваешься случайными взглядами, довольствуешься редкими снимками в инсте — слишком много.

— Анюта, последний раз предупреждаю… — каким-то странно хриплым голосом произносит Дан.

В его словах столько восхищения, что даже мне понятно — последний раз уже был. Ещё до поцелуя. Теперь не отступит. Сквозь туман в голове поднимаю руки, чтобы убрать волосы за спину, но так и замираю, засмотревшись на то, как он вызывающе стягивает шорты. Запугивает. Даёт шанс, которого мы оба совсем не хотим. Шанс, которым оба не воспользуемся. Данность дружбе или не знаю чему ещё. Чушь полнейшая. К чёрту всё. К чёрту…

С трудом нахожу в себе смелость не опускать глаз. Не может быть стыдно то, что правильно. Просто Северный настолько хорош, что дух захватывает. Высокий, красиво сложенный, огромный… везде — отмечаю, следуя взглядом вниз по тонкой дорожке волос, ведущей к паху. Наверное, приличной девушке, впервые увидевшей налитый член, надо бы смутиться, но в таком состоянии, в каком я сейчас, робость не ощущается. Просто потому, что это совершенно точно мой мужчина.