Книга Обнажая запреты, страница 25 – Яна Лари

Надо.

— Договорились, — очень надеюсь, что прозвучало достаточно твёрдо.

Смотрю, как она сдержанно кивает и усмехаюсь. До чего ж красивая всё-таки. Аж ломает всего.

Спокойно, парень, ты в пролёте.

— Я могу рассчитывать, что ты будешь держать руки при себе? — интересуется она как бы про между прочим.

— Вполне, — отзываюсь, сжимая челюсть до скрежета зубов.

— Подбросишь до дома?

— Это не обсуждается.

— Тогда я узнаю, какие планы у Ланы и догоню.

Мысль провести лишнее время в компании вчерашней любовницы меня откровенно напрягает. Но та в итоге решает остаться, чему я бесконечно рад. Лёха пацан обеспеченный, без заморочек, может, с ним ей больше повезёт.

Как и договаривались, притормаживаю, немного не доезжая до дома Королёвых. Всю дорогу тишину салона нарушают только мои быстрые нервные затяжки и стук ногтей по двери с её стороны.

— Проводить? — глушу мотор, заметив, что Анюта не спешит выходить.

Воображение подленько рисует картинки, где она всё же приглашает осмотреть задвижку на своём окне. И не только. Вот чёрт. Никогда так много не курил.

— Дан, — в растерянно лице, когда она поворачивает голову, ни кровинки. — Я, кажется, ключи дома забыла. В смысле они внутри, а дверь заперта.

Я вовремя прикусываю готовое сорваться с языка предложение переночевать у меня.

— Окно открыто?

— Стас убьёт меня, если я завалюсь домой так поздно, — Анюта, будто не слыша меня, беспомощно оглядывает своё платье.

— Я бы точно убил, — не подумав, цежу вслух. Ну серьёзно, эта униформа для панели бесит до зубного скрежета. — Ладно, оставайся в машине. Не забывай, у тебя есть сообщник.

Подмигиваю Аньке и решительно выхожу из машины.

— Даня! — позади меня хлопает пассажирская дверь. — Даня, ты с ума сошёл? Попадёшься, он тебя покромсает. Я не врала про саблю. Ты слышишь меня?

Ради того, чтобы снова услышать забытое «Даня» стоит рискнуть.

Везёт, окно расположено прямо над верандой, забраться на которую не составляет особых проблем. Только очутившись в кромешной темноте, понимаю, что не удосужился спросить, а где, собственно, лежат эти чёртовы ключи.

Споткнувшись о какую-то хрень на полу, оказавшуюся парой кроссовок, решаю не рисковать и подсвечиваю себе телефоном.

В девчачьем раю неуловимо пахнет цветочными духами. Сначала методично перекладываю какие-то баночки, расставленные перед зеркалом, затем задерживаю взгляд на брошенном у изножья кровати нижнем белье. Вероятно, то самое, что не вписалось под платье. Я только головой качаю усмехаясь. Это, получается, она под ним совсем без ничего?

Выдохнув сквозь зубы, беру с подушки сиреневого единорога и глушу в загривке вымученный рык. Может, всё-таки стоит сдать её Стасу? Пусть внимательнее следит за сестрой. Это ж блин совсем ни в какие ворота.

Мне с трудом удаётся сконцентрироваться на цели своего визита и продолжить осмотр. Блокнотики, флаконы, куча мелочей и никакого, мать его, ключа. Придётся, видимо, вернуться и спросить. Так здесь до утра ковыряться можно. Вот только зад ей надрать охота даже больше, чем помочь.

Высветив кресло, заваленное мягкими игрушками, плюхаюсь сверху. Надо подумать.

Хрен там.

Недовольный визг спаниеля за моей поясницей звенит сиреной в каждом стекле. Я еле успеваю разгрести плюшевый зверинец, когда за дверью комнаты слышится шум. А затем глаза режет ярким светом. Судя по до боли знакомому «ёбвашуматю» — тем самым, что в конце тоннеля.