Книга Обнажая запреты, страница 36 – Яна Лари

Дан двигается размеренно, почти нежно. Глубокие толчки вбивают грудь в спинку дивана. Ворсистая обивка натирает соски так чувствительно, что кажется будто в лёгких воспламеняется кислород. Это бесконечная агония тела в ожидании желанного освобождения.

Я задыхаюсь, удерживая за зубами крики, давлюсь эмоциями, захлёбываюсь стонами. Дрожу вся от макушки до поджатых пальцев ног, пока Дан продолжает вбиваться, с каждым толчком будто прибавляя в размере. Распирает собой неутомимо и жадно, заставляя насаживаться ещё быстрее.

Высокие хвосты плетями хлещут по лопаткам, словно подгоняя. И это сильнее заводит. Каждое действие, каждый звук, каждая мелочь — всё работает на скорый финал. По венам текут уже, наверное, искры, так жарко и влажно ощущается воздух.

Закусив истерзанные губы, с упоением откидываю голову назад вслед за его пальцами, прихватывающими шею у подбородка. Дан порывисто подаётся вперёд, голодно и глубоко целует, извлекая из меня совершенно вымученный стон — своё имя. В учащённом тяжёлом дыхании угадывается близость разрядки, которую он благородно оттягивает. И тут же дуреет, повторяя языком те другие движения внутри меня.

Его вторая ладонь проходится по внутренней стороне бедра, собирая выступившую испарину, и, наконец, накрывает, надавливает на самую чувствительную точку. Изнутри захлёстывает волной чистого безграничного блаженства. Запоздало соображаю, что Север доставил мне гораздо больше удовольствия, чем я способна выдержать, оставаясь в сознании.

Сокрушительный оргазм вынуждает безотчётно забиться под напором его финальных жёстких толчков. Внутренние мышцы сотрясает спазмами, продлевая наслаждение ярчайшим ощущением насколько он глубоко. Глаза затягивает мутной пеленой и тело больше не удерживает свой вес, обмякает, безвольно прогибается к поверхности дивана. Дан в последний момент успевает придержать одной рукой за бёдра — не даёт мне рухнуть плашмя, изнемогая от нечеловеческой слабости.

Какое-то время мы просто молчим, пытаясь отдышаться. Он всё так же прижимается, не убирая руки из-под моего живота, придерживая и даже слегка поглаживая большим пальцем влажную кожу. Очень заботливо и непривычно бережно. Не разрывая физический контакт до тех пор, пока не утихают наши последние поделенные на двоих, волны удовольствия.

— В следующий раз возьму ремень пожёстче, — обещает он, приводя одежду в порядок. Затем вытягивается на диване и осторожно укладывает меня сверху. Лицом к лицу. — Смотрю, ты совсем не поддаёшься воспитанию, Малая.

— В следующий раз я тебя им придушу, — отзываюсь на полном серьёзе.

Со сходом эйфории ягодицы начинают гореть сильнее прежнего. Не представляю, как буду сидеть ближайшие дни. Хотя нужно отдать Дане должное, такой урок запомнится надолго. И не только — вернее не столько — унизительная порка…

— Значит, не отрицаешь возможность повторить, — заключает он с полуулыбкой, перебирая пряди моих волос между пальцами. — Ловлю на слове.

— Ты слишком самонадеян, — тихо усмехаюсь, опуская голову ему на грудь.

Готова ли я делить его с другими?

В прошлом Дан не спрашивал. Да и сейчас не спросит. Если отключить эмоции, с ним зверски хорошо. Жаль, те переключаются, только на время близости. А потом отходняк такой, что хоть на стены лезь. Тут либо привыкать, либо не травить себя и искать нормальных отношений. Третьего не дано.