Книга Обнажая запреты, страница 94 – Яна Лари

— Знаю.

— Откуда?

— Я тебя чувствую, — почти неслышно произносит Север, срывая машину с места. — Ты только для меня. Ни для кого другого.

— Я не беременна, Дань, — грустно улыбаюсь. — Приняла меры.

— Неважно. Это тоже поправимо, — он возвращает мне… нет, не улыбку, но всё её сожаление. Обнимает одной рукой так крепко, что в районе сердца колет.

Короткий контакт глазами и снова взгляд на дорогу, а я глушу всхлип, кусая костяшки. Не нужно знать каких-то мудрёных пикап-техник или быть сильной в психологии мужчин, чтобы понять, что означает такой жест.

Если подпускает так близко.

Если сам нарушает все допустимые границы, обнажая внутренние запреты до уязвимости оголённого нерва. За этим определённо что-то стоит. Что-то сокровенное, что касается только нас двоих.

Девочка, которая хотела счастья

Анна

— Куда ты меня привёз? — озираюсь по сторонам, отстёгивая ремень безопасности.

Одинокий фонарь высвечивает только неухоженную громадину хрущёвки и очертания чахлых деревьев, растущих чуть поодаль.

Север молчит, цепко всматриваясь в здание, пока его взгляд не замирает на уровне второго этажа с единственным освещённым окном.

— Терпение, Малая. Скоро всё узнаешь, — Дан поджимает губы. Оплётка руля так жалобно скрипит под его пальцами, что я вздрагиваю, скопом проглатывая все назревшие вопросы. — Телефон при себе?

— Конечно, — произношу на выдохе.

— Когда я позвоню, сразу прими вызов и слушай внимательно.

Сдержанно киваю, превозмогая тревожность. Потому что знаю — стоит мне открыть рот, слово зацепится за слово, упрёк спровоцирует резкость и зыбкое скреплённое на одних соплях перемирие сорвётся в очередную перепалку. Как минимум природное любопытство требует дождаться продолжения.

Я не свожу взгляда с его удаляющейся спины, пока Дан не скрывается за парадной дверью. Надеюсь, это не дешёвая попытка подкупить меня какой-нибудь ерундой вроде щенка, которого больше некуда пристроить. Ну или ещё чего-то нарочито трогательного, после чего слова раскаянья с большей вероятностью упадут в благодатную почву.

Исключено. Предавший раз предаст и дважды. Я не верю, что Дан подберёт достойное оправдание. Сомневаюсь даже, что таковое в принципе существует. Но проклятое «А вдруг?» так приятно согревает сердце. Всё-таки слабая надежда лучше, чем её полное отсутствие.

Оставшись в полном одиночестве, гипнотизирую свой телефон так пристально, что, кажется, принимаю вызов ещё до вступительных аккордов рингтона. Слышимость не то чтобы чёткая, чуть ниже среднего. И всё же её достаточно, дабы передёрнутся от звука ударов по дверному полотну.

— Ну ничего себе, какие люди, — приглушённый голос подруги, врезается в ухо раскалённой иглой.

— Ты же сама в гости звала. Вот он я, не задержался, — его холодный тон частично остужает желание зашвырнуть телефон в лобовое стекло. Но не до конца. — Что вылупилась? Передумала?

— Да что-то уже сомневаюсь. Ты пьяный, что ли, Север? На черта дверь выносить?

Звучит настороженно.

— Есть немножко. Что поделать, если меня на трезвую голову от тебя воротит.

— Ой ли? — ехидно фыркает Лана. — Забыл, как до утра здесь отжигали?

Я стискиваю рот ладонью, сгибаясь от странного беззвучного воя. Было, значит. Было.

Было!

— А должен помнить? Ты такая же блядь, как любая другая, — секундная возня сменяется задушенным тонким писком. — Или проблема только в этом? Денег, не отвалил? Помнишь наш разговор утром у Ярицких, когда ты попыталась стянуть с меня штаны? Помнишь, спрашиваю?!