Книга Цыганская невеста, страница 56 – Яна Лари

Пашка, олень тупоголовый! Куда ж ты прёшь?!

Князеву, естественно, мой крик души, что опера глухому. Сомнений никаких – этот раздолбай лениво, но целенаправленно движется к нашей машине.

Он делает шаг – а я сползаю, вдавливаясь в спинку кресла. Ещё шаг – и воздух раскалённой спицей прожигает горло. Я сжимаю пальцы до слышного хруста, загоняя внутрь себя непреодолимое желание толи выругаться, то ли застонать, и, запоздало осознав, как это должно смотреться со стороны, испуганно таращусь в зеркало заднего вида. Недостаточно быстро, чтобы перехватить взгляд мужа, но его ликующей ухмылки хватает за глаза. Буря не за горами.

— Здарова, огоньком не поделишься?

Чёрт!

Зажмурив глаза, несколько секунд пытаюсь прийти в себя, а когда открываю их вновь, вижу, как перед самым носом Драгоша взад-вперёд раскачивается висящая на кожаном шнурке золотая половинка сердца. И его зрачки как завороженные вторят мерному движению: туда-сюда... туда-сюда...

Нужно быть круглым дураком, чтобы не сопоставить схожесть кулонов и мою реакцию на приближающегося паренька. А Золоторёв кто угодно, только не дурак.

— Держи, – оскалу, растянувшему губы мужа, позавидует любой из его псов. Но Князев точно рождён в рубашке, раз именно этот момент выбрал один из перебравших подростков, чтобы выплеснуть содержимое желудка себе под ноги. Остальные, решив не бросать товарища в беде, дружно потянулись за телефонами, дабы пополнить архивы Ютуба очередным "угарным" видеороликом.

Махать кулаками на публику ни один цыган в здравом уме не станет. Самое страшное для рома получить тюремный срок, это ж полное погружение в нечистый мир гаджо! Те сородичи, что не брезгуют преступать закон в основном специализируются на мелких правонарушениях, за которые редко грозит тюрьма, а если уж попался на чём-то серьёзном, то на выручку собрата община не пожалеет ни усилий не средств. Вряд ли Драгоша настолько припёрло, чтобы учинить расправу при десятках свидетелей. Да и причину потасовки он едва ли сможет объяснить, минуя риск прославиться рогоносцем.

Впрочем, выдохнуть я поторопилась. Вернув зажигалку, Князев зачем-то забирается в здание ДК, ловко перемахивая через оконный проём.

— Пошли, – голос мужа звучит спокойно и тихо, но усиленный новым приступом паники сотрясает ознобом до мозга костей. Он выходит первым. Обойдя машину, грубым рывком выдирает упирающуюся меня из салона. Несколько мгновений я продолжаю судорожно цепляться за его напряжённые плечи, пытаясь обрести равновесие, и заворожено слежу, как на широких скулах недобро играют желваки.

Похоже, дело дрянь.

— Не надо. Поехали домой! – моё отчаянье, вылившись в тонкий писк, неприятно режет уши. Зато ухмылка Драгоша буквально сочится злорадством. Это очень-очень прискорбно, но, что бы я ни выкинула, он уже не отступит. И память невольно подбрасывает расхожее утверждение, будто если питбуль во что-то вцепился, то его челюсти уже невозможно разжать. Так вот Золотарёв недаром души не чает в своих псах – он и сам такой же. Не пощадит, хоть подыхай хоть бейся.

— Что ж я жену не провожу на свидание?

Острить изволит. Умереть как смешно! Обхохочешься, да.

— Зато на свои свидания без сопровождения ходишь.

— А ты так хочешь быть третьей? – хриплый голос мгновенно трансформируется из злого в угрюмый. – Не проблема.