Книга Цыганская невеста, страница 8 – Яна Лари

Я помалкиваю, качая головой и отчаянно стараясь не закатить глаза. Наслышана я об его порядочности. Все три месяца только и делал, что метался между боксёрским клубом, двумя дискотеками и разборками с местным молодняком на пустыре.

Вот дед его покойный, тот да, хорошим человеком был. Родня разъехалась расширять семейное дело, и нам деньги перечисляла, чтоб женщине за уборку дома платили да на продукты. Я последние года четыре по два раза в день еду ему носила, газеты читала, разговорами развлекала. Жалко старика было, немощный совсем, одинокий. А Зара меня сменяла только, когда Драгош приезжал, всё надеялась обратить на себя его внимание. Ничего я так не ждала, как отъезда этого парня, скучала по старику.

Глухая тоска привычно набегает слезами в уголках глаз, которые Нанэка толкует на свой лад и мягко гладит меня по плечу.

— Ну не реви, не хрустальная, перетерпишь. А там детишки пойдут, их-то уж точно полюбишь.

— Детишки-то пойдут, да неизвестно от кого!

Звенящий голос Зары прошибает горячностью, десятками самых разных её оттенков: от возмущения до неприкрытого триумфа. И я холодею, заметив краем глаза свой телефон в её правой руке.

Только не это.

Мгновения более чем достаточно, чтобы сорвавшись с места, повалить паршивку на пол.

— Зара, ты что городишь?! Рада! – Нанэка, привыкшая к нашим извечным разборкам не медля, хватает нас за волосы: сначала меня, а затем Зару, и разводит в разные стороны. – А теперь объясняйтесь. По очереди. И без фокусов мне тут! Зара – у тебя что?

— Дрянь! – Зара брезгливо разжимает кулак, роняя на пол длинный клок моих волос и, выдержав драматическую паузу, протягивает матери одним чудом спасённый телефон. – Вот!

— Дура, – шиплю ей в ответ.

Эх! Мне бы ещё пару секунд...

— И что там? – раздражённо встряхивает нас Нанэка. – Ты же знаешь, что я плохо вижу.

— Верни! – очередная попытка дёрнуться оборачивается прощанием ещё с несколькими прядями, и я замираю, с мелочным удовлетворением глядя, как на смуглой щеке Зары кровавым бисером проступают следы моих ногтей.

— Гульнула наша Рада вот что! Смотри, что ей пишут: " я буду не только первым; вспоминаешь мои руки"! Всю семью подстилка опозорила! Нельзя ей за Драгоша, погубит она нас.

— Не правда!

— А ну замолчали! Обе!

Впервые вижу Нанэку такой растерянной, но хватка её не ослабевает – мой скальп горит, словно натёртый скипидаром.

— Золотарёвым не откажешь, нужен веский аргумент. А правду сказать, вовек от позора не отмоемся.

— Так утопи её! Заслужила! – срывается на визг сестра.

Я перевожу испуганный взгляд на Нанэку, всерьёз опасаясь, как бы она не прониклась идеей.

Дело в том, что мы живём по собственным законам, немного отличающимся от государственных. Таким образом, положение семьи в цыганском обществе держится фактически на личном рейтинге, и простое родство с "нечестной" девушкой может его сильно подмочить. Ведь самое главное достоинство невесты-цыганки – это честь, а самым главным обрядом на свадьбе является "вынос чести". Молодожёны прямо во время свадьбы обязаны уединиться в отдельной комнате, и жених спустя время должен вынести простынь со следами девственной крови трём ждущим за дверями уважаемым в клане женщинам.

Это крайне ответственный момент для невесты и ее семьи. Ведь если девушка не докажет свою невинность, свадьба отменится, а вся её семья будет опозорена: родителей осудят за плохое воспитание, и тень её "греха" упадёт на незамужних сестёр. Достойные женихи к ним просто не посватаются!