Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 111 – Андрей Левинский

— Новый нарисуешь? — спросил Кирилл.

— Этот нормальный.

— Нормальный так нормальный.

Я закрыла окно, проверила, не осталось ли чего в шкафу. В ящике нашёлся один детский носок. Семён отказался от него с возмущением: слишком маленький. Я всё равно положила носок в сумку.

Дети уехали с коробками. До приезда покупателей оставалось сорок минут. Алексей ждал в машине — я попросила дать мне пройтись одной.

Я начала сверху. В пустых номерах было прохладно, голоса с улицы слышались отчётливее обычного. В третьем на подоконнике остался круглый след от цветочного горшка. В пятом Виктор когда-то повесил зеркало слишком высоко, и мы ругались, пока он не переставил крепления.

Я помнила и это: как он стоял с дрелью, весь в белой пыли, а Даша держала отвес и командовала, притворяясь взрослой. Как мы смеялись над первым гостем, который принял нашу личную ванную за сауну. Как ночью перед открытием ели картошку прямо из сковороды, потому что чистые тарелки берегли для завтрака.

Тогда я была счастлива. Это случилось со мной на самом деле. Бумаги в папке не могли задним числом отнять и ту ночь.

В кабинете Виктора остались следы ножек стола. Я постояла на пороге. Сердиться было уже не на кого, но злость не исчезла от этого. Я всё ещё могла вспомнить его голос точнее, чем голос своей матери.

— Ну что ты наделал, Витя, — сказала я.

Ответа не было. Только за стеной включился насос.

На кухне я потрогала край столешницы, где мы делали детям бутерброды в дорогу. У двери задержалась, положив ладонь на старую латунную ручку. Полина маленькой дотягивалась до неё только на цыпочках. Я закрыла дверь и сняла с крючка последнее полотенце. Чуть не забыла.

На веранде ещё пахло рекой. Я опустилась в последнее оставшееся кресло. Оно было включено в опись, увозить его я не собиралась. Села и разрешила себе ничего не делать.

Я хотела здесь состариться. Представляла большой стол, взрослых внуков, Виктора напротив. Потом представляла себя одну, но всё равно здесь. Новая жизнь ещё не успела стать настоящей настолько, чтобы заглушить ту, которой уже не будет.

Я плакала, вытирая нос снятым полотенцем. Без красивого прощания. С обидой, с жалостью к себе, с отчаянным желанием отложить всё хотя бы на неделю.

В дверь тихо постучали. Алексей не вошёл, пока я не позвала.

Он сел на край соседнего стула. Я потянулась к нему, и он обнял меня, неловко упираясь коленом в стол.

— Я не хочу сейчас быть молодцом, — сказала я.

— Не будь.

Покупатели приехали вовремя. Мы прошли по дому, сверили то, что оставалось, записали показания счётчиков. Женщина заметила мои глаза, но ничего не спросила.

Я положила связку ключей ей в ладонь. Кольцо было тугое; Оксана всегда снимала с него ключи маленькой отвёрткой.

— У верхнего замка нужно чуть приподнять дверь, — сказала я. — Вам лучше петлю отрегулировать.

Она поблагодарила.

Я вышла за калитку, уже не проверяя, выключен ли свет наверху. Рядом стояла моя машина. В багажнике лежали чемодан, кружка с лимоном и конверт с китом.

Алексей спросил, хочу ли я, чтобы он повёл.

— Нет. Я сама. Только поезжай за мной.

Он кивнул.

На повороте я посмотрела в зеркало. Дом ещё был виден между деревьями. Потом дорога ушла в сторону, и вместо него я увидела фары Алексея.