Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 27 – Андрей Левинский

Плитки не хватало больше половины.

— Остальное куда делось? — спросила я.

— Мне больше ничего не привезли, — ответила Надежда Андреевна.

— Вы присутствовали при разгрузке?

— Нет. Я была у врача. Открыл Антон.

Елена подняла голову от списка.

— Ключ у него остался?

— Тогда остался. Потом вернул.

— Когда?

— Не помню.

— Посмотрите переписку. Пока просто запишем, что вы дату не помните.

Надежда Андреевна достала папку. Долго развязывала тесёмки, хотя узел был совсем простой. Алексей двинулся было помочь, но она прижала папку к себе.

— Я сама.

Внутри лежали квитанции за аренду, договор и один лист в отдельном файле.

«Материалы получены в полном объёме. Стоимость — 482 000 рублей».

Её подпись.

Я перевела взгляд с листа на короткий ряд коробок.

— Когда вы это подписали?

— Утром. Антон привёз бумаги, сказал, машина уже в пути.

— То есть до разгрузки?

— Да.

— Я снаружи буду, — сказал Сергей. — Закончите — позовите.

Надежда Андреевна смотрела на лист.

— Виктор обещал, что заберут знакомые отделочники. Я получу деньги. Сказал: «Вы же не хотите ждать, пока я весь дом продам».

Я положила накладную на стол.

— Дом на Синей набережной? Он его имел в виду?

— Ну да. Ваш.

Я провела ладонью по пыльной столешнице. В то лето Виктор велел заказать хорошее постельное бельё, потому что «всё у нас наконец пошло». Я выбирала наволочки, прикидывала, сколько комплектов нужно в запас. А он уже говорил другим людям, что продаст дом, если не найдёт денег.

— Марина? — позвала Елена.

— Слышу. Продолжайте.

— И отделочники не приехали? — спросила Елена.

— Один приезжал. Предложил сто тысяч за всё. Я отказалась.

— Вы сообщали Виктору, что партия неполная?

— Конечно. Он сказал, довезут. Потом заболел.

Алексей стоял возле дверей в плёнке. На одной упаковке отклеился скотч, и он машинально пригладил его большим пальцем.

— А мне ты что сказала?

Мать посмотрела на него.

— Я собиралась сама разобраться.

— Ты сказала, что отказалась от материалов.

— Если бы я тебе рассказала, ты бы начал возвращать мне деньги из своих.

— Ты зачем мне соврала, мам?

— Затем, что ты бы своё отдал. Опять. Ты себе когда последний раз что-нибудь купил?

— Мы не про мои покупки.

— А я про них.

Он убрал руку. Край скотча снова отогнулся.

Надежда Андреевна повернулась ко мне.

— Я не знала, что это для вашей внучки. Мне сказали: остатки с объектов. Я не стала бы…

Она не договорила.

Я достала калькулятор. По ценам из накладной то, что мы пересчитали, стоило сто тридцать две тысячи. Я считала по полной цене, хотя упаковки отсырели и кое-где разошлись по швам.

До суммы в расписке не хватало трёхсот пятидесяти тысяч.

— Запишем, что есть на складе сейчас, — сказала Елена. — А вы, Надежда Андреевна, расскажите, как принимали товар. Мы ещё не знаем, его недовезли или потом забрали.

Она положила рядом два листа.

Алексей посмотрел на мать.

— Юристу группы это нужно отдать сегодня.

— Лёша, подожди. Они же решат, что я их обманывала. Своё забрала, а теперь с ними хожу, деньги требую.

Он помолчал.

— Ты просила включить все два миллиона сто. Про эту бумагу я не знал.

— Я ничего не продала! У меня ни рубля от них нет!

— Но материалы есть, — тихо сказал он.

Она села на венский стул. Рассохшееся дерево скрипнуло под ней.

Она ухватилась за край стола, и я невольно шагнула к ней. Потом остановилась. Она скрывала эту расписку, пока мы ходили по комнатам моего дома и слушали, сколько я должна.