Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 28 – Андрей Левинский

— Вы у меня дома говорили, что я быстро учусь быть пострадавшей, — сказала я.

Она подняла глаза.

Я замолчала. Очень хотелось договорить. Спросить, каково ей самой теперь сидеть перед чужим адвокатом и объяснять свою подпись.

Но она так и смотрела на меня, ничего не отвечая, и я вдруг устала злиться.

Елена ждала у стола с ручкой.

— Давайте запишем, как было, — сказала я. — И если что-то не так, сразу поправляйте.

Надежда Андреевна читала медленно, водя ногтем под строчками. Возле даты приёмки попросила написать, что точного времени не помнит.

Алексей вышел к воротам звонить.

Мы слышали, как он назвал фамилию матери и сумму из расписки. Затем продиктовал сумму по сегодняшнему перечню и попросил ничего пока не пересчитывать по его словам: сначала посмотреть бумаги.

Надежда Андреевна вытерла переносицу бумажным платком.

— Вы довольны? — спросила она, не глядя на меня.

— Нет.

— Он теперь себя съест.

— За что?

Она теребила платок, отрывая от края узкие полоски.

— Потому что они пришли из-за него.

— Кто?

— Люди. Которые деньги несли.

Я ждала.

— У меня копия его заключения была. С подписью, печатью организации. Я показывала соседкам. Говорила: сын смотрел, он в таком понимает.

— Алексей вам её дал?

— Нет. Виктор. Сказал, Лёша слишком занят, чтобы каждой бабке объяснять.

Я посмотрела на Алексея. Он стоял у ворот, прижав телефон к уху. Пекарь в мучном фартуке что-то спросил у него, Алексей покачал головой.

— Там было приложение?

— Не было.

— Вы его вообще читали?

Она убрала платок в рукав.

— Не всё поняла. Виктор ещё буклет дал, там Лёша в каске, на стройке. Я его первым и показывала: смотрите, мой.

Она попыталась улыбнуться, но только поджала губы.

— Вера Семёновна сомневалась. У неё муж умер, она квартиру решила продать, поменьше купить. Я сама к ней ходила. Сказала: чего ты боишься, разве я тебя подведу?

Впервые за всё утро она заплакала. Тихо, почти сердито, не позволяя себе всхлипнуть.

Я вспомнила, как она трогала обои в Полининой комнате. Наверное, когда-то так же показывала картинку соседкам: вот здесь у вас будет кровать, здесь окно. И ссылалась на сына, который всё проверил.

— Он знает? — спросила я.

— Что советовала — знает. Сколько человек привела… Нет.

Алексей закончил разговор.

Надежда Андреевна быстро вытерла лицо.

— Скажите ему сами, — попросила я. — Сейчас, пожалуйста. А то опять отложите.

Она кивнула и спрятала обрывки платка в сумку.

Мы пересняли документы. Елена составила перечень того, что хотела получить дополнительно, Сергей оставил свои контакты и согласился связаться с прежним водителем, если у него сохранился номер.

Ничего не увозили.

Я задержалась возле дверей в плёнке. Светлые, с матовым стеклом — я такие и хотела. Прижала к себе папку и вышла.

У ворот стояла Надежда Андреевна с ключом в руке.

— Лёша, я ещё должна тебе сказать.

Он подошёл к ней.

Я отошла к машине Елены.

Обратно я всё-таки поехала с Алексеем.

Елена отправилась в офис, а его мать попросила вызвать ей такси. Они поговорили у склада минут десять. Я не слышала ни слова. Только видела, как в конце он забрал у неё тяжёлую сумку, донёс до машины и вернулся к нам без неё.

На первом светофоре он спросил:

— Ты знала, что она скажет?

— Часть.

— Спасибо, что дала ей самой сказать.