Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 47 – Андрей Левинский

Дочь опустила глаза.

— Ты из-за подписи?

— Нет. Я и о себе, и о тебе одновременно сейчас не могу. Побудь с детьми, пожалуйста.

Она помолчала.

— Хорошо. Напиши, когда закончите.

— Напишу.

Уже из машины я послала ей сообщение: «Спасибо, что предложила».

Даша ответила сердечком. Я немного посидела, глядя на него, и завела двигатель.

Офис юриста находился на втором этаже над магазином тканей. На лестнице пахло пылью и горячей влажной тканью: внизу отпаривали шторы. Пока я поднималась, продавщица объясняла кому-то по телефону, что забрать заказ надо до шести.

Елена ждала на площадке.

— Готовы?

— Нет.

— Я тоже иногда так хожу. Пойдёмте.

В комнате стоял длинный стол, у стены — шкафы с папками и кулер. За столом уже сидели Надежда Андреевна, мужчина с тростью, которого я запомнила по визиту к дому, и женщина в тёмно-зелёной блузке. У неё на коленях лежала потёртая сумка, а на столе — очки в мягком футляре.

Алексей стоял у окна. Увидел меня и выпрямился.

— Здравствуй.

Я кивнула.

Юрист представился Игорем Михайловичем, предложил садиться. Женщина в зелёном подвинула мне свободный стул.

— Зоя Григорьевна, — сказала она. — Миронова.

Я поздоровалась.

Мужчина с тростью назвал себя Григорием Ивановичем и сразу спросил:

— Покупатель отказался?

— Давайте по порядку, — вмешался юрист.

— Я по порядку и спрашиваю. Нам говорили, есть человек с деньгами. Теперь нет?

— Компания остановила рассмотрение, — ответил Алексей.

— После вашего письма?

— После того, как выяснилось, что хозяйка не соглашалась на продажу.

Григорий Иванович повернулся ко мне.

— А как вы тогда собираетесь возвращать?

Я положила сумку на пол. Елена чуть придвинула ко мне папку, которую мы подготовили.

— Я пока не знаю, сколько и на каком основании должна именно я, — сказала я. — Для этого мы разбираем документы.

— Понятно.

— Нет, не понятно. Вы спросили — я ответила. Если я сейчас пообещаю вернуть всё к пятнице, вам от этого легче станет?

— Не станет. Нам уже обещали.

Он снял ладонь с рукоятки трости. Пальцы были опухшие, кольцо глубоко врезалось в кожу.

Я опустила глаза на свои бумаги и промолчала.

Игорь Михайлович предложил сначала выслушать Алексея. Не торопил, но и не помогал ему словами.

Алексей рассказал о поручении. Коротко, почти так же, как мне: планы и фотографии, предварительная проверка, шестьдесят тысяч, предположение, что продажа обсуждается в семье. Когда он назвал сумму, Надежда Андреевна посмотрела на сына.

— Ты деньги взял?

— За работу взял.

— Лёша…

— Мам, подожди.

Она умолкла, но сумку с колен не убрала.

— Я должен был сообщить об этом сразу, — продолжил Алексей. — И вам, и Марине. Не сообщил. По этому дому с компанией больше не работаю. Вам все материалы передал.

Григорий Иванович усмехнулся.

— А нас вы тоже заодно передали?

— Нет.

— Вы же говорили, не дадим за бесценок увести. А сами у покупателя?

Я посмотрела на Алексея. Он не отвёл глаз от мужчины.

— Да. Так и получилось.

— Очень хорошо. С одной стороны вы эксперт, с другой тоже вы. Удобно.

Надежда Андреевна подалась вперёд.

— Гриша, он ведь ничего не скрывает сейчас.

— Сейчас! А когда собирался? После сделки?

Она открыла рот, но Алексей положил ладонь на стол рядом с её рукой.

— Не надо, мам.

Мне было невыносимо на это смотреть. Позавчера я сама спрашивала почти теми же словами. Сейчас хотелось, чтобы Григорий Иванович перестал. От этого желания я рассердилась уже на себя.