Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 49 – Андрей Левинский

На лестнице Зоя Григорьевна остановилась перед ступенькой. Очки запотели, она сняла их и стала протирать краем блузки.

— Вам помочь?

— Нет. Я вижу. Просто осторожничаю.

Я всё равно пошла рядом, на ступеньку ниже.

У магазина тканей она достала из сумки маленькую бутылку воды. Крышка не поддавалась.

— Давайте, — сказала я.

— Вот руки уже никуда.

Я отвернула крышку и вернула бутылку.

Мы постояли в тени. Елена задержалась наверху, уточняла, куда отправить сканы. На улице было шумно: разгружали рулоны ткани, водитель ругался с продавщицей, которая не разрешала складывать их у входа.

— Я эти четыреста восемьдесят уже потратила, — вдруг сказала Зоя Григорьевна.

Я повернулась к ней.

— Это ваши деньги.

— Я понимаю. Просто вы так на распечатку смотрели. Подумала, может, опять скажут возвращать.

— Я ничего такого не говорила.

— Знаю. Дочь зубы делала. Кредит брала. Я ей отдала, чтобы закрыла.

Она завернула крышку, теперь без усилия.

— Из-за меня ведь без квартиры осталась. Нашу продали, часть денег отдали за это место в пансионате. Чтобы я отдельно жила, не мешала. Ей хотели маленькую купить. Пока искали, цены выросли, уже не хватало. Думали, поживём в съёмной, зато потом у каждой свой угол будет. Красиво же рассказывали.

Я стояла и слушала. Уже знала про проданные квартиры, видела буклет. Но «не мешала» она произнесла так буднично, что мне захотелось возразить.

— Вы ведь не мешали.

Зоя Григорьевна улыбнулась.

— А вы с кем-нибудь поживите в съёмной однокомнатной. Дочь хорошая. Только ей сорок три, и на кухне у неё сплю я.

Я посмотрела на бутылку в её руках. Этикетка почти стёрлась, воду, наверное, наливала дома.

— Я не знаю, что вам сказать, — призналась я.

— Ничего не надо. Только не думайте, что мы все ваш дом себе захотели.

— Я не думаю.

Она внимательно посмотрела на меня, и мне стало стыдно. Думала. Когда они ходили по Полининой комнате, я именно так и чувствовала: пришли отнять.

— Раньше думала, — поправилась я.

Зоя Григорьевна убрала воду в сумку.

— Я тоже, когда ваши фотографии увидела, наговорила. Вы простите, если что до вас дошло.

Мы обе помолчали.

Мне хотелось предложить ей комнату. Вот прямо сейчас сказать: приезжайте, живите. У меня ведь пустует номер после Ирины Павловны. Я даже представила, как Зоя Григорьевна будет завтракать на веранде.

Потом вспомнила Оксану с сумкой на плече и календарь расходов. Одна комната не решала того, что случилось с этой женщиной. Если предложу пожить, а через неделю сама попрошу съехать, только хуже сделаю.

— Если найдёте письма от Виктора, передайте своему юристу, пожалуйста, — сказала я. — Не только договоры. Всё, что осталось.

— У меня дома коробка есть. Посмотрю.

Она пошла к остановке. Я проводила её взглядом и достала телефон.

«Закончили. Сейчас поеду», — написала Даше.

Дочь ответила: «Обед оставила. Не корми никого по дороге».

Я невольно усмехнулась. Значит, всё-таки знает меня.

Елена спустилась с двумя папками.

— Дойдём до машины? Мне ещё кое-что нужно у вас спросить.

Я кивнула.

Мы обошли грузовик с тканями. На скамейке у парковки сидела Надежда Андреевна. Она увидела нас, поднялась, но идти не стала.

— Вы давно знаете Вороновых? — спросила Елена негромко.

— Алексея давно. С его матерью познакомилась только сейчас.