Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 51 – Андрей Левинский

— Сама сняла? — переспросил он.

— Да.

— Зачем?

— Виктор сказал, замечания уже исправляют. Что ты написал с запасом, чтобы потом к тебе не было вопросов. А люди увидят, перепугаются…

— Ты читала?

Надежда Андреевна подняла лицо.

— Не всё поняла.

— Там были слова про продажи. Их ты поняла?

Она снова посмотрела на лист.

Я ждала, что сейчас Алексей начнёт объяснять технические термины. Он не начал. Только стоял, опустив руки, и ждал вместе со мной.

— Поняла, — сказала она наконец. — Но мне объяснили, что это временно. Что если сейчас все откажутся, стройку уже не поднимут.

— И ты решила им не показывать?

— Я думала, доделают.

— Мне почему не позвонила?

— Ты тогда с Виктором ругался. Я знала, что ты скажешь.

Алексей отвернулся. Сделал несколько шагов к машине и остановился возле чужого капота.

Надежда Андреевна потянулась было следом, но не встала.

— Я и свои деньги туда отдала, — сказала она мне.

— Я помню.

— Значит, верила. Не обманывала же нарочно, чтобы украсть.

Мне захотелось ответить ей резко. Спросить, какое это имело значение для Зои Григорьевны, которая теперь спала на кухне у дочери. Но Зоя только что ушла, и говорить за неё я не могла.

— Вы их уговаривали, — сказала я. — И знали то, чего они не знали.

Надежда Андреевна прижала губы друг к другу.

Елена вернула разговор к бумагам:

— Где эти три листа сейчас?

— Дома должны быть. В старой папке.

— Вы их сохраняли отдельно?

— Я положила обратно в свой экземпляр. Чужие копии были без них.

Она сняла очки и сложила дужки. Потом снова раскрыла, будто собиралась что-то дочитать, но так и осталась с ними в руках.

— Когда начались задержки, я папку убрала. Не хотела каждый день на неё смотреть. Потом мы переезжали. Надо искать.

Алексей вернулся.

— Поедем. Покажешь, где искать.

— Лёша, я бы и сама…

— Я подожду, пока ты найдёшь.

Она посмотрела на меня.

— Вы теперь довольны?

— Мам, — сказал Алексей.

Одно слово. Тихо, устало.

Надежда Андреевна опустила голову.

Я стояла перед ней и никак не могла перестать думать о собственных детях. Как легко было искать оправдания Даше: устала, испугалась, Антон надавил. Всё это могло быть правдой. Только моей подписью всё равно воспользовались.

— Когда найдёте, свяжитесь с Игорем Михайловичем, — сказала Елена. — Нам тоже понадобится копия. Оригинал не передавайте из рук в руки на улице, договоримся спокойно.

— Хорошо, — ответил Алексей.

— Я сама отвечу, — неожиданно сказала мать.

Он посмотрел на неё.

— Хорошо, — повторила она уже Елене. — Я позвоню ему.

Она сложила всё в сумку. Кошелёк, платки, очки. Копию перечня протянула мне.

— Это ведь из его тетради узнали?

— Из папки, — ответила я.

Надежда Андреевна кивнула.

— Я боялась, что он у себя записал, кому что отдал. Виктор всё записывал. И кому я копии делала…

Она осеклась и посмотрела на сына.

Алексей отвернулся к дороге.

— Когда вы увидели тетрадь, — сказала я, — вы этого испугались?

— Да.

Я вспомнила её руку на своём запястье. Просьбу не показывать сыну. Тогда я думала, что в тетради что-то плохое про Алексея.

Он вынул ключи от машины.

— Пойдём, мам.

Надежда Андреевна встала. Сумка зацепилась ремешком за край скамейки, она сердито дёрнула. Алексей молча освободил ремешок.

Я смотрела, как они идут к машине: она впереди, он чуть позади. Дверь для матери открыл, но разговаривать не стал.