Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 55 – Андрей Левинский

— Тогда я просто посижу. Без разговоров можно?

— Можно.

Мы просидели почти сорок минут. Я не включала чайник, не искала ей дело и не спрашивала, что она решила. Из коридора доносился голос Кирилла: он объяснял постояльцу, как подключиться к сети, дважды ошибся в пароле и наконец позвал Оксану.

Даша слабо улыбнулась.

— Помощник.

— Учится.

Детей привезли без десяти шесть. Семён спал в детском кресле, повернув голову к сестре. Полина осторожно вытаскивала из-под его локтя свою кофту.

Антон донёс сына до дивана. Даша сняла с мальчика сандалии и накрыла тонким пледом. В кармане его шорт обнаружилась липкая бумажка от конфеты.

— Он одну съел, — сказал Антон. — Больше не давал.

Дочь кивнула.

Полина увезла самокат к лестнице. Я пошла помочь ей снять шлем.

— Хорошо погуляли?

— Да. Папа в тире стрелял.

— Выиграл что-нибудь?

— Брелок. Сёма выбрал самый страшный.

Она вытащила из кармана маленькую зелёную голову с выпученными глазами. Я рассмотрела и согласилась: страшный.

Из гостиной донёсся голос Антона:

— Даш, выйди на минуту.

Я задержала пальцы на застёжке шлема. Полина тоже замерла.

— Всё, сняли, — сказала я. — Пойдём руки мыть.

Мы прошли на кухню. В окно было видно, как Антон и Даша остановились у ступеней. Он говорил, она слушала, скрестив руки. Я отвернулась и открыла кран.

Полина намыливала ладони слишком долго.

— Ба, а мама домой вернётся?

— Они пока не решили.

— Папа сказал, дома тише.

Я закрыла воду.

— Что ещё сказал?

— Ничего. Просто что у вас много людей, мама устаёт. И дома ей лучше будет.

Я взяла полотенце. Очень хотелось выйти во двор и объяснить Антону, где мне теперь хотелось бы его видеть.

Вместо этого вытерла внучке руки.

— Мама сама скажет, где ей лучше. Ты не должна за неё решать.

Полина нахмурилась.

— Я и не решаю.

— Знаю. Прости. Я не тебе это хотела сказать.

Она ушла к брату. Я осталась возле раковины.

Через несколько минут Даша вошла одна.

— Уехал?

— Да.

Я рассказала ей про Полинины слова. Не стала выбирать время поудобнее, но и пересказывать всё с обвинениями не стала.

Даша долго молчала, потом достала телефон.

— Я ему напишу. При ней ругаться не буду.

— Что он тебе предлагал?

— Вернуться. Сказал, можем пока спать отдельно. Что я сама себя загоняю, и детям тяжело.

— А ты?

— Сказала, что останусь здесь.

Она села, не убирая телефон.

— Я ведь не навсегда к тебе, мам.

— Я знаю.

— И вместо Оксаны не смогу. Помогать могу. Но мне надо разобраться со своей работой, с фирмой… Я ещё даже не понимаю, что у меня там осталось.

Мне стало неловко: я успела подумать об этом. Дочь умеет разговаривать с людьми, живёт здесь, могла бы подхватить стойку. Я ещё ничего не сказала, а она уже догадалась.

— Буду искать администратора, — ответила я.

— Ты не обиделась?

— Сегодня у меня все это спрашивают.

Даша подняла глаза.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Нет. Ты не должна за меня дом держать.

Она опустила телефон и впервые за вечер глубоко вздохнула.

Когда дети уснули, я открыла тетрадь Оксаны. Переписала, что умею делать сама, что пока никому нельзя передать, а чему нового человека можно научить за неделю.

В первом варианте объявления получалось, что мне нужен администратор, который одновременно готовит, разбирается в сантехнике, мирит гостей и никогда не болеет.