Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 58 – Андрей Левинский

Мы вышли к реке. Нашли свободную скамейку под деревом, сели, оставив между собой мою сумку.

— Я не за оправданиями пришла, — сказала я.

Алексей кивнул.

— Хорошо.

— И не для того, чтобы ты опять сказал, что виноват.

— Тогда я пока помолчу.

Я сняла крышку со стакана. Кофе был слишком горячим.

— Я прочитала те страницы. И вспомнила, как ты приходил двенадцать лет назад.

Он посмотрел на воду.

— Я тогда орал на тебя.

— Да. И это было ужасно. Но я ведь потом могла прочитать. Когда ты ушёл. Или позвонить, спросить спокойно.

Алексей молчал.

— Я не хотела. Виктор сказал, ты обиделся из-за работы. Я поверила ему, потому что так было проще. Не потому, что всё проверила.

Мне было трудно произнести это, не добавив «но ты тоже». Я подождала, пока пройдёт желание защищаться, и продолжила:

— Прости. За тот разговор.

Алексей поставил стакан на землю возле своей ноги.

— Я очень хотел, чтобы ты мне поверила. Даже не из-за стройки сначала. Просто мне. А когда не поверила, решил, что дальше говорить незачем.

— Дальше всё равно надо было.

— Надо было.

На дорожке остановилась женщина с коляской. Подняла упавшую игрушку, вытерла о юбку и снова пошла. Мы подождали, пока она отойдёт, хотя говорить могли и при ней.

— Я три дня телефон с собой таскала, — сказала я. — А потом решила: всё. Больше не буду.

— Ты говорила.

— Я знаю. Просто опять вспомнила.

Он повернулся ко мне.

— Я тогда думал, если позвоню, опять наговорю. Собирался остыть. Потом уехал, работа навалилась. Через месяц уже не знал, с чего начать.

Я закрыла стакан крышкой.

— Двенадцать лет остывал?

Алексей криво усмехнулся.

— Звучит хреново.

— Ага.

Мы помолчали. Мне стало чуть легче. Не потому, что нашлось хорошее объяснение. Хорошего не нашлось.

— За покупателя я всё ещё злюсь, — сказала я.

— Знаю.

— Не хочу, чтобы ты решил: раз я позвонила, всё можно забыть.

— Не решил.

Я посмотрела на него. Усталый, небритый, с царапиной на большом пальце. После той встречи у юриста он казался мне старше, чем на юбилее. Или я перестала ждать, что он будет знать ответ на любой вопрос.

— Как мама?

Он потёр ладонью колено.

— Сегодня почти не разговаривали. Вчера я хотел помочь ей папку разобрать, она попросила оставить одну. Нашла сама, позвонила Игорю Михайловичу. А утром попросила отвезти.

— Ты отвёз.

— Отвёз.

— А дальше?

— Не знаю. Я очень зол на неё. Смотрю — она даже чай себе не налила, так и сидит. Хочу спросить, поела ли. Потом вспоминаю, как она людям эти копии носила, и снова не могу говорить.

Я слушала и думала о Даше. О тарелке рыбы, которую оставила ей, когда не хотела даже видеть. О том, как вчера она сидела напротив меня и говорила, что ей плохо.

— У меня с детьми тоже так, — сказала я.

Алексей кивнул.

Мы не стали советовать друг другу, как правильно разговаривать с близкими.

Потом пошли вдоль воды.

Разговаривали о мелочах. Он спросил про Оксану, я рассказала, что нашла у неё целую тетрадь инструкций. О том, что думала справляться одна, говорить не стала. И так стыдно было.

— Помочь с объявлениями? — спросил Алексей.

— Уже разместила.

— Хорошо.

Он не стал предлагать своего человека.

Возле спуска к пляжу сидел мальчишка с коробкой старых значков. Я остановилась, увидев крошечный парусник. Такие продавали здесь, когда мы были молодыми.